Книга Фау-2, страница 17 – Роберт Харрис

У шлагбаума она показала пропуск.

— Вас подвезти до дому, мэм?

— Все в порядке, капрал, спасибо. Прогулка мне только на пользу.

Значительная часть британской тайной войны велась там, где кончались вот такие извилистые сельские дороги, через заброшенные парки с разросшимися рододендронами и слезящимися вязами ведущие к неприглядным сельским имениям, где разгадывались шифры, планировались специальные операции, велись беседы с попавшими в плен нацистскими генералами, допрашивались шпионы, готовились агенты. Кей ходила по этой дороге уже два года, всякий раз невольно вспоминая школу. Путь приведет к Дейнсфилд-Хаусу, особняку в псевдоелизаветинском стиле. Он построен в конце века – белый, как глазурь на свадебном торте, с зубчатыми стенами, крутой красной крышей и высокими кирпичными трубами. Декоративный сад спускается к Темзе.

В первый ее приезд имение выглядело приятным местом – есть где погулять между дежурствами. Но потом его обезобразили десятки длинных и приземистых офицерских общежитий, сложенных из бревен, и уродливых полукруглых хижин Ниссена из ржавой жести, служивших казармами. В одной из этих хижин жила Кей вместе еще с одиннадцатью служащими, по четыре на комнату.

Она постояла на пороге, молясь, чтобы внутри никого не оказалось, потом расправила плечи, отворила металлическую дверь и загрохотала тяжелыми армейскими ботинками по дощатому полу. По правой стороне коридора четыре двери; туалет и ванная ближе к выходу; посередине угольная печь; угли уже остыли. Спальня Кей в дальнем конце. Ставни закрыты, в комнате темно, сильно пахнет «Викс Вапо Раб»^[4].

Казалось, в помещении никого, но вдруг одеяло на дальней кровати в углу зашевелилось и обрисовалось обращенное к Кей лицо.

— Ты же вроде в Лондон уехала на выходные.

Кей шагнула через порог. Разворачиваться поздно.

— Планы изменились.

— Подожди-ка…

В сумраке возник женский силуэт. Клацнули открываемые ставни. Ширли Локк, выпускница экономического факультета университетского колледжа в Лондоне, почти беспрерывно болевшая эти два года простудой (только летом та называлась сенной лихорадкой), закрепила ставни и вернулась в постель. На девушке была фланелевая ночная сорочка с алыми розочками, застегнутая до острого подбородка. Ширли нацепила очки и всплеснула рукой:

— Господи! Кей, что ты сделала с лицом?!

— Автомобильная авария. – Это было первое, что пришло на ум.

Кей уже приняла решение не рассказывать про «Фау–2», иначе конца не будет расспросам.

— Ах ты бедняжка! Чья это была машина?

— Просто дурацкое такси. – Кей открыла свой шкафчик и поставила саквояж. – У него колесо взорвалось на набережной, и оно врезалось в фонарный столб.

— Когда это случилось?

— Сегодня утром.

— Но почему ты вернулась? Разве твой парень не мог позаботиться о тебе?

— А кто говорил про парня? – Кей направилась к двери. – Извини, мне пора. Увидимся позже.

— Ты же должна понимать, что придется рассказать о нем рано или поздно! – прокричала ей вслед Ширли. – О твоем таинственном кавалере. – Когда Кей была уже наполовину в коридоре, гнусавый из-за заложенного носа голос донесся снова: – Тебе нужно позаботиться о порезе!

Дейнсфилд-Хаус утратил былое изящество. Переименованный в базу ВВС Медменхем (по имени близлежащей деревушки), он приобрел бюрократический дух – смесь запахов пыли и карандашной стружки, картонных папок и ластиков; так пахнет из редко выдвигаемого ящика письменного стола. Люстры сняли, лепнину завесили, на полы постелили линолеум; повсюду запестрели печатные таблички. К примеру, на двери бального зала появилась табличка «Секция Z / Центральный отдел дешифрования», и именно туда теперь направлялась Кей.