Книга Фау-2, страница 19 – Роберт Харрис

Она заняла свое место за столом у окна. Сотрудники были слишком заняты, чтобы заметить ее появление. Кей сняла фуражку, включила лампу и приготовила инструменты: стереоскоп, лупу, математические таблицы, логарифмическую линейку. Открыла папку.

На черно-белых фотографиях, испятнанных перьями облаков, представала четкая картина: длинное, прямое, плоское побережье. Широкие пляжи, дома и улицы Гааги и пригородов, включая Схевенинген на севере, а также большие участки леса, пересеченные дюнами и озерами. Не вызывало сомнений, что «Фау–2» запускают из этого района, – это единственный удерживаемый немцами плацдарм в Европе, всего лишь двести миль от Лондона. Пилоты патрульных «спитфайров» замечали иногда пролетающие над ними ракеты. Но откуда именно те стартуют? Это оставалось загадкой.

Кей не надеялась решить ее. Они с коллегами уже которую неделю изучали этот район. Но ведь всякое бывает. Бабс Бабингтон-Смит однажды попросили найти в Пенемюнде объект, который мог быть прототипом немецкого реактивного истребителя «Мессершмитт–262». Бабс изо дня в день разглядывала старые фотографии через увеличительное стекло фирмы «Лейц», пока не обнаружила рядом с аэродромом черточку меньше миллиметра шириной. Черточка масштабировалась в крыло длиной двадцать футов. Кей вспомнила тот миг открытия и тихое торжество в голосе Бабс: «Кей, ну-ка, подойди и взгляни на это».

Даже если удастся что-нибудь обнаружить, какой в этом прок? Пусковые установки мобильны. Отстрелявшись, они наверняка перебазировались. Но лучше делать хоть что-то, чем сидеть сложа руки. Лучше, чем вернуться в казарму и слушать, как Ширли Локк хлюпает носом. Лучше, чем валяться в постели, вспоминая ту жуткую долю секунды до попадания ракеты или момент позднее, когда привязанный к носилкам Майк сказал: «Лучше не надо».

Кей состыковала две фотографии. Одна содержала фрагмент другой, давая наложение в шестьдесят процентов. Когда Кей навела стереоскоп на штативе, две картинки волшебным образом преобразились – получилось трехмерное изображение. И все же Кей увидела лишь черно-белый лесной массив: деревья такие крошечные и так плотно стоят, что невозможно отличить их друг от друга.

Но это не смутило Кей. Если надо, она просидит хоть всю ночь в поисках того, что спрятано в этом лесу, когда солнце опустится за Темзу и в окнах военного городка погаснут огни.

В Схевенингене, при свечах, в углу увешанного зеркалами фойе большого и в прошлом роскошного отеля «Шмитт», ныне служившего штаб-квартирой и офицерской столовой, полковник Хубер давал небольшой званый ужин в честь прибытия в полк Бивака.

Почетный гость сидел по правую руку от командира. По левую, тоже в черном как ночь эсэсовском мундире, расположился оберштурмбанфюрер Карлхайнц Дрекслер, начальник охраны. Чином равный Хуберу, это был лысый и толстый очкарик – прямая противоположность представителя высшей расы, как частенько думалось Графу. Напротив них сидели трое командиров огневых батарей. Зайдель, шахматист-берлинец, Кляйн, молчаливый толковый инженер, выслужившийся из нижних чинов, и Шток. Последний имел репутацию человека сильно взвинченного, и он расслаблялся по вечерам, читая вестерны. В дальнем конце стола сидел Граф.

Пара ординарцев в белых перчатках подавала еду на украшенных монограммой тарелках из довоенного фарфора: водянистый капустный суп и жалкие остатки кабана, подстреленного в лесу часовыми-эсэсовцами на прошлой неделе. Имелся хлеб, но не было картошки – бо'льшая часть последнего урожая картофеля в Германии была реквизирована для перегонки в спирт, который требовался для производства ракетного топлива. Подобно избалованным детям, «Фау–2» объедала своих родителей.