Книга Фау-2, страница 22 – Роберт Харрис

Ночевал он в маленькой гостинице вместе с дюжиной сержантов и других унтер-офицеров. Войдя в тускло освещенный коридор, инженер услышал, как соседи шумят в кухне. Доносился и женский смех. Вступать в связи с местными жительницами строго запрещалось, и тем не менее солдаты частенько провозили через КПП пару красоток из Гааги, закутав их в одеяла и спрятав в мотоциклетной коляске.

Инженер поднялся по лестнице на четвертый этаж, зашел в уборную, после чего отпер дверь своей комнаты, бросил на кресло шляпу и повалился на кровать. Ему не хотелось включать свет, задергивать шторы и даже снимать пальто. Граф просто лежал, вслушиваясь в беспрестанный шум ветра и плеск волн по ту сторону набережной. Через некоторое время он нашарил в кармане пачку сигарет и закурил. Взял с прикроватной тумбочки пепельницу, пристроил на груди.

Его мысли вращались вокруг фон Брауна. Бивак, очевидно, осведомлен об их дружбе – живо интересовался ею и как будто старался вытянуть некое признание. Может, читал гестаповское досье. Вполне логичное предположение. Папка, должно быть, толстая: даже если не брать в расчет донесения осведомителей, одни допросы шли целую неделю. Никаких пыток, света в лицо или тому подобного – следователей наверняка предупредили, что их подопечный слишком ценен, чтобы превращать его в отбивную. Только изнурительные допросы, иногда по ночам, в неприметном кабинете в Штеттине девять месяцев тому назад. Между допросами долгие паузы в одиночной камере в цокольном этаже, чтобы расшатать нервы.

«Когда именно вы познакомились с профессором фон Брауном?»

Ну, это зависит от того, что подразумевать под словом «знакомство». Первый разговор с ним Граф помнил точно, потому что имел память исключительно цепкую на такие детали. Это произошло на гоночной трассе АФУС^[6] в Берлине 23 мая 1928 года, когда им обоим было шестнадцать. Дата запомнилась, потому что в тот день Фриц фон Опель установил новый рекорд скорости на земле – 238 километров в час на машине с двигателем из двадцати четырех твердотопливных ракет. Вернер даже в том возрасте выделялся среди трехтысячной толпы.

«И чем же он выделялся?»

Да своим ростом, привлекательной внешностью, манерам: он выглядел не по годам уверенным в себе.

После тестового заезда они подошли к фон Опелю и его партнеру, знаменитому австрийскому пионеру ракетостроения Максу Валье. Им разрешили посидеть на водительском месте в пятиметровом чудовище РАК–2. Все четверо, включая двух школьников, состояли в «Verein für Raumschiffahrt», Обществе космических путешествий. Вот в чем заключалась мечта, уже тогда. Ракета рассматривалась как средство, не как конечная цель. Но гестаповцам Граф этого не сказал.

Глядя в потолок, он думал о том, что могло случиться с фон Опелем. По слухам, когда разразилась война, тот сбежал в Соединенные Штаты. Валье погиб через несколько лет после того рекордного заезда. Ракетный двигатель на жидком топливе взорвался, и осколок перебил ученому аорту.

То, что на самом деле можно назвать знакомством с фон Брауном, произошло на следующий год. И снова он помнил точную дату, потому что это произошло на премьере фильма Фрица Ланга «Frau im Mond», «Женщина на Луне», в кинотеатре «Цоо» в Берлине 15 октября 1929 года. Студия подрядила Общество космических путешествий изготовить для съемок действующую модель ракеты, но организация провалила заказ. Однако фон Браун, семья которого была богата и имела хорошие связи, выхлопотал для Графа билет. Он же одолжил смокинг, чтобы оба парня смогли затесаться в компанию самых важных гостей. Фон Браун даже набрался наглости и представил себя и спутника Лангу. Графу никогда не забыть, как великий режиссер разглядывал его через монокль, словно стоявший перед ним угловатый юнец сам был выходцем с Луны.