Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 51 – Марина Серова

Мысли вернулись к Альке. Вот она спокойно спит. Молодая и красивая вдова с необычным ребенком. И на нее делают ставку некие богатые и влиятельные люди. Небожители — очень правильное определение, да! Им нет дела до самой Альки, до ее мыслей и чувств, до ее радостей и слез, для них она лишь инструмент. И этот инструмент кому-то мешает, кто-то желает его заменить на другой инструмент — свой… А ведь я до сих пор не знаю, как сама Алька относится к тому, что она — инструмент! Может, ее не тяготит эта роль? Но как это возможно? Так, а мне-то какая разница?! Это же Алька! Я ж за нее убить могу. И убью, в этом не сомневаюсь. Думаю, Игорь тоже не сомневается.

Резников приехал, когда мы с Алькой, уже умытые и причесанные, пили кофе с бутербродами. Хлеб я вчера позабыла купить, а в этом доме водилось лишь печенье, правда очень вкусное, с сыром и карбонадом — вообще замечательно! С досадой осознав, что потренироваться полноценно сегодня все равно не удастся, я уплетала бутерброды.

Алька сообщила, что, пока я плескалась в ванной, позвонила Виктория. Спросила, удобно ли госпоже Мире предстоящей ночью поработать с клиенткой — новенькой, но за нее поручились две старенькие. Мысленно обозвав эту Вику Сатановской, я подумала, что не оставлю Альку тут одну. Посижу за ширмой, буду все слышать.

От завтрака Резников отказался, сообщив, что перекусил в самолете. Значит, он все-таки слетал в Москву?! Я спросила. Он ответил, что и в Москву тоже.

Пока ехали в Майский, я рассказывала о своих приключениях в РОВД Ленинского района, про обезьянник тоже. Альке вчера рассказала, но повторила для Игоря. Особо выделила историю Шуры и Муры и участие в их судьбе адвоката Ярцева. Когда речь шла об убийстве Натальи Родионовой, Алька, как и вчера, заметно опечалилась. Игорь слушал молча, не перебивая, потом попросил прослушать запись с диктофона, и я пообещала отправить ему. Пусть послушает, я ж так и не собралась!

В Майском нам обрадовались так, будто мы отсутствовали как минимум неделю. Даже собаки! Точнее, особенно собаки. Чук и Гек скакали, норовя лизнуть Альку в лицо. Она трепала их мохнатые загривки и смеялась. Оказывается, когда Алька позвонила, Урал Хабибуллович возвращался с собаками с озера, вот и оставил их побегать по участку — нас подождать. К Игорю собаки не лезли, хотя и не проявляли агрессии, позволили ему погладить свои большие головы, но не более того.

Я присела, слегка хлопнула в ладоши, и собаки, уже облизавшие Альку, прискакали ко мне. Почесывая их за ушами, я почувствовала взгляд Урала Хабибулловича. Он сидел в кресле на террасе, улыбался, но в глазах стояло беспокойство. Оставив собак, я кивнула ему и показала два больших пальца, улыбнулась — тепло, широко и максимально беспечно.

Лариса Алексеевна напекла тонких блинчиков и пузатеньких сырников с изюмом. Аромат мы почувствовали, едва открыв дверь. Шлепая босыми ногами, по лестнице сбежала Регина, бросилась к маме на шею, что-то быстро зашептала на ухо. Алька стояла, приподняв дочку на руки, и с улыбкой слушала. Худенькую Регину держать было не тяжело.

За столом Алька, как бы невзначай, сказала, что мы с ней почти навели порядок в городской квартире, но больше разговаривали, так что сегодня вечером опять туда поедем. Зная о предстоящем мероприятии в готической гостиной, я подтвердила свою готовность поехать с Алькой в городскую квартиру.