Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 52 – Марина Серова

Траур в доме Валеевых почти не ощущался. Зеркала и другие отражающие поверхности были не завешаны, а красиво задрапированы светло-бежевыми и кремовыми льняными покрывалами. И все. Зная прохладное отношение Ларисы Алексеевны к покойному зятю и более чем прохладное отношение к нему Урала Хабибулловича, я не удивлялась. Возможно, кто-то подумает иначе, но мне именно в этом виделась забота Валеевых о дочери и внучке — не нагнетать тоску.

— Женя, помоги мне, пожалуйста, собак накормить, — позвал Урал Хабибуллович, снимая с плиты «собачью» кастрюльку с мясной кашей.

Я радостно согласилась. Регина сразу после завтрака утащила маму в свою комнату. Игорь опять уехал «по делам», хотя здесь он от завтрака не отказался.

— Женечка, ты же у нас еще погостишь? — спросила Лариса Алексеевна с нескрываемой надеждой. — Тебе же еще не на работу?

Моей легендой для Валеевых, включая Альку, была та же легенда, что и для тети Милы: я — бизнес-аналитик и переводчик, работа у меня высокооплачиваемая, но бывают перерывы, иногда длительные.

— Конечно! Мне в Мадрид на переговоры только в двадцатых числах сентября, — легко ответила я. — Вчера с начальством созванивалась — подтвердили.

Урал Хабибуллович вздохнул, вручая мне большую деревянную ложку. «Собачью», надо полагать. И мы пошли к собакам.

— Женя, — начал было он еще на террасе.

— Давайте отойдем, — шепотом предложила я.

Когда барбосы, благодарно виляя лохматыми хвостами, уткнулись мордами каждый в свою миску, Урал Хабибуллович мягко произнес:

— Про историю в Еловом я знаю, Женя. Про то, что тебя увезла полиция. Там сосед через два дома… Он позвонил. Как так получилось?

Я молчала, глядя на собак. Господи, ну как же мне ответить?! Так, чтобы его успокоить и не оскорбить явной ложью…

Урал Хабибуллович мне помог:

— Ты, пожалуйста, пойми, я боюсь за тебя! За дочь волнуюсь, очень волнуюсь, особенно теперь, когда знаю эту схему с турецким бизнесом. А за тебя просто боюсь.

Я решила вломиться с разбега в стену лжи. Возможно, пожалею об этом, а может, и легче станет. Глядя в его напряженное лицо, прямо в глаза, я заговорила:

— Урал Хабибуллович, если вам что-то про меня рассказал Игорь, то это правда. У меня большой опыт, я осторожна и сильна. Я сумею и постоять за себя, и защитить Альмиру. От всего и от всех я буду защищать Альку! В РОВД Ленинского района меня забрал тот майор Амирханов, который был здесь и которого нам с вами так хотелось убить тогда. Майор выполняет заказ, но он труслив. Теперь он боится и меня.

Я сделала паузу, по-прежнему глядя в глаза Валееву. Мне показалось, что он хочет присесть, а у вольера сесть не на что. Урал Хабибуллович прислонился спиной к закрытой части вольера и тихо произнес:

— Всегда догадывался, что отец хотел сделать из тебя боевика…

— Да, — я кивнула. — Потому и не бойтесь ни за меня, ни за Альку. Пусть меня боятся те, кто…

Не дав договорить, Валеев порывисто обнял меня и прошептал: «Минэн кызым кэзэрле!», и я поняла, что это значит «моя девочка дорогая».

— «Мертвый город» не всегда был мертвым. — Резников начал просвещать меня, едва мы выехали на дорогу, ведущую туда. — До семидесятых годов прошлого века здесь жило почти пятьдесят тысяч человек. В основном — работники нефтехимического комплекса. Там были магазины, школы, детские сады, поликлиники и целый больничный городок, даже кинотеатр и Дом культуры. И местные работали, и из центральных районов Уфы. Близко же, мы сейчас минут за двадцать доедем. А тогда и автобусы ходили.