Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 89 – Марина Серова

Лариса Алексеевна рассказывала о, как она выразилась, случаях проявления улучшения бытовой памяти внучки, а я машинально кивала, слушая вполуха. Мне не давала покоя мысль о затянувшемся отсутствии Игоря, и я уже пожалела о том, что с юмором отнеслась к его предложению. Конечно, у Резникова есть охрана, да только вот он, наверное, считает, что я лучше. Правильно считает, он же видел меня в деле.

Игорь приехал к вечеру. Привез большой медовый торт, приготовленный на заказ в кондитерской при Госкомитете по природным ресурсам, и полный пакет очень хороших фруктов. Все это он занес в кухню, где Лариса Алексеевна раскатывала тесто для эчпочмаков, а я, помогая ей, вымешивала начинку.

Для Регины у дяди Игоря был особый подарок — огромная, на сорок цветов, коробка масляных красок «Сонет» от «Невской палитры», бутылочка французского разбавителя и большой набор колонковых кисточек. Все было красиво упаковано в прозрачный пакет с жестким дном, перевязанный сверху большим белым бантом, сложенным в виде розы. Вместе с Алькой Игорь поднялся в комнату Регины.

— Что-то он неважно выглядит, — заметил Урал Хабибуллович, входя в кухню.

— Устал человек, — сказала Лариса Алексеевна, продолжая орудовать скалкой. — Не молодой ведь, в январе полтинник стукнет…

Игорь выглядел не просто неважно, но как-то обессиленно, несмотря на безупречность серого костюма и явно свежую, с выбритыми висками, стрижку. В нем словно что-то погасло. Или умерло. И это отсутствие чего-то важного внутри прорывалось наружу — во внешний облик, реакции, даже голос. Но я не стала участвовать в обсуждении Игоря. Мне показалось, что он зашел попрощаться и скоро уедет — далеко и надолго.

Выяснилось, что мне не показалось. Игорь действительно собрался уезжать. Впрочем, на ужин, накрытый нами с Ларисой Алексеевной на большом столе в гостиной, он остался. С удовольствием ел эчпочмаки, запивая бульоном из пиалы, но шутил натужно, отвечал на шутки вяло, глаза оставались напряженно-холодными. У меня создалось впечатление, что ужин с близкими людьми ему в тягость. Словно повинность отбывает.

Урал Хабибуллович тоже это заметил, потому как бы невзначай предложил:

— Игорь, вы выглядите уставшим. Может, переночуете у нас в гостевой?

— Нет-нет, все нормально, — слишком поспешно отказался Резников. — У меня дела еще.

— Бабуся, спасибо, вкусно! Можно я пойду рисовать? — звонким колокольчиком разрядила обстановку Регина.

Когда девочка убежала, прыгая через две ступеньки, Алька, строго глядя на Игоря, произнесла:

— Ты уезжаешь. Скажи всем то, что сказал мне! Пожалуйста…

Игорь выпрямился, поставил на стол пиалу, положил в свою тарелку недоеденный эчпочмак, печально улыбнулся, точнее изобразил улыбку.

— Да, я уезжаю. Возможно, надолго. Урал Хабибуллович, Альмира остается в Уфе, все улажено, все… вопросы решены. Лариса Алексеевна, на ваше имя открыт счет, это для Регины, все бумаги у Альмиры…

— Почему на мое? — удивилась Лариса Алексеевна. — Почему не на Алю?

— Потому что она — Резникова, а это… не надо так, лучше, если на вас, поверьте!

Поверить пришлось и в то, что в следующем году Игорь навестит Валеевых и девочек Резниковых вместе со своей женой и сыном. Значит, он отправляется в Америку.

Марк Анатольевич Ярцев позвонил Альке и предупредил, что собирается приехать, попросил уточнить у «товарища подполковника», когда это будет удобно. Алька рассказала об этом со смехом за завтраком. Зачем он едет? Возможно, чтобы сообщить Альмире Ураловне, что следственный комитет ее больше не потревожит нелепыми подозрениями, а также — выразить уважение Уралу Хабибулловичу. Мы с Алькой обсудили это и сошлись во мнении: Марк Анатольевич — человек мудрый и очень приятный. Помнится, Игорь назвал его чистым, а Ярцев поставил интересы Игоря выше интересов АО «БашНефтеторг». Хороший расклад, мне нравится.