Книга Ложка меда в канистре бензина, страница 87 – Марина Серова

— Да, — легко согласилась я. — Именно это и именно в этой формулировке.

— А ты не хочешь спросить, чего мне это стоило, какие издержки, какие риски?…

— Нет! Не хочу спрашивать и не хочу знать! — совершенно искренне заявила я.

Кривоватая ухмылка, небрежно-изучающий взгляд… Чего-то в этом взгляде не хватало, может, спокойствия?..

Мы долго молчали. Каждый о своем.

Северный ветер пригнал тяжелые тучи, засобирался дождь. На мне был шерстяной свитер, теплая куртка с капюшоном, колготки под джинсами и высокие кроссовки, так что я не мерзла. Резников же, в своем пижонском костюме, изо всех сил старался показать, что не мерзнет, хотя нос у него отчетливо покраснел. Вспомнилось: Виктория в душещипательном монологе обмолвилась о том, что братья очень разные: Игорь — жесткий и жестокий, Олег — мягкий и сострадательный…

— Виктория Наумовна вас боится, Игорь Брониславович, — сказала я.

— Пусть боится, — ответил Игорь, думая о чем-то другом, точно не о Виктории.

— А вы знаете, что она за Тагира Закиева замуж собирается? — решила я додавить.

— Как собирается, так и разберется, — был ответ.

Резников будто решал в уме дифференциальные уравнения, настолько сосредоточенно отстраненным он выглядел. Я уже хотела уйти, пусть человек думает, не буду мешать, но Игорь вдруг спросил:

— Евгения, а если я найму вас в качестве телохранителя?..

* * *

Урал Хабибуллович окончательно восстановился и теперь опять выводил Чука с Геком на прогулки к озеру. Барбосам уже надоел вольер два на три метра, где и лапу-то толком поднять не на что, потому они были счастливы.

Сидя в кресле-качалке на террасе, я любовалась этой троицей: бравый подполковник в камуфляжной куртке и таких же брюках, в берцах и залихватской кепке пружинящей походкой идет к калитке, а вокруг него, обожающе заглядывая в лицо, скачут лохматые собаки. Конечно, по поселку Чук и Гек пойдут на поводках, но вот эти примерно тридцать квадратных метров лужайки — демонстрация чистейшего собачьего счастья.

Собаки… Есть мнение, что если собаки научатся разговаривать, то люди лишатся последних друзей. Может, и так, но это точно не про них — этих троих! Алька говорила, что собаки обожали Олега, но, наверное, больших собачьих сердец всегда хватало и на Урала Хабибулловича, и на других членов семьи. Я же видела, как собаки радуются Альке, Ларисе Алексеевне, как осторожно, даже бережно, играют с Региной.

Я подумала о приютских собаках. Их пересчитали — двести двадцать восемь. Перед зимой проверят вольеры, если нужно, то отремонтируют и утеплят. Собаки в приюте «Друг» в основном крупные и преимущественно помесные, но есть и мелкаши, причем как беспородные, так и породистые — йорки и пекинесы, старенькие и даже слепые. Этих особенно жалко, ведь жили в семьях, спали на диванах и мягких лежанках, а как состарились, так и были «забыты» на дачах, в парках… В разных странах бросить животное — уголовно наказуемое преступление, и это правильно! Наталья многих пристроила в добрые руки, в основном — за рубеж. Соотечественники не особо стремятся брать собак из приютов, что печально.

Марка Анатольевича Ярцева утвердили в мэрии директором приюта «Друг», и он сразу же добился официального переименования, с документальным подтверждением. Теперь это Уфимский приют «Друг» имени Натальи Родионовой. Чиновники не возражали. Волонтеры пришли в восторг, причем не только от увековечивания памяти Натальи Ивановны, но и от того, что Ярцев энергично взялся за расширение приюта — как по площади, так и по количеству собак. Если Наталье пришлось выкупать заброшенную землю, то Ярцев, используя свои связи и свой статус, намеревался оформить землю в аренду у города, но без арендной платы, зато с постоянным финансированием. Председатель Госкомитета по природным ресурсам принял предложение Ярцева возглавить попечительский совет приюта. Организация при приюте ветеринарной клиники, проведение тематических экскурсий для детей и подростков, прием благотворительной помощи на постоянной основе — за все это Марк Анатольевич взялся с большим энтузиазмом.