Книга Когда сердце молчит, страница 18 – Ольга Гольдфайн, Валерия Бероева

Дочь поворачивает в кресле. Я присаживаюсь на заправленную кровать. Арина смотрит на меня настороженно.

— У меня… — делаю глубокий вдох. — У меня есть человек. Мужчина. Его зовут Мирон, он бывший военный.

Арина удивлённо распахивает глаза.

— Ты?.. Я не думала, что ты…

Мягко улыбаюсь.

— Что я смогу кого-то впустить в свою жизнь после всего, что случилось? Я тоже не думала. Но он… он оказался рядом тогда, когда разваливалась по частям. Не спасал — просто был. И я поняла: не хочу жить одна. Не хочу закрываться от того хорошего, что ещё может со мной случиться.

Дочь долго молчит, затем кивает.

— Я не осуждаю, мам. Наоборот. Я рада, что ты не поставила на себе крест. Это правильно.

Чувствую, как в груди становится горячо. Мне так хорошо от этих слов дочери. От того, что не осудила, а поняла. Поддержала.

— А ты? У тебя кто-то есть? — заглядываю в глаза своего взрослого ребёнка.

Арина отводит взгляд, усмехается.

— Есть. Но пока всё… очень хрупко. Мы только начали встречаться. Я не знаю, что из этого выйдет.

— Кто он?

— Роман. Врач МРТ. Ему тридцать. Мам, он спокойный, сдержанный, серьёзный.

— Я рада за тебя, — глажу по плечу Арину. — И верю, что ты всё сделаешь правильно. Только ничего не бойся. И слушай своё сердце внимательно, доверяй ему.

Мы ещё долго говорим, перебравшись в кухню. За чаем, за воспоминаниями. Кажется, что между нами наконец-то рухнула стена.

После беседы пеку любимые вафельные трубочки Арины, делаю заварной крем, заполняю им вафли. В доме уютно, тихо и спокойно по-домашнему.

Накрываю на стол, зову дочь ужинать. Мы стучим приборами, едим салат, паровые стейки из трески. И вдруг слышим поворот ключа в замке.

Я на пару секунд замираю. Арина тоже поднимает голову и перестаёт жевать.

— Кто?.. — начинает задавать вопрос, но ответ звучит из дверей наигранно весело.

— Привет! — раздаётся знакомый голос. — Накормите голодного доктора?

Кирилл. Уставший, но с вымученной улыбкой. С ямочками на щеках, которые я когда-то так любила, а потом перестала замечать.

Мы молчим. Он заглядывает в мои глаза, ищет в них приют, прощение.

Не знаю, что сказать. Нет ни сил выгнать, ни желания принимать этого «гостя». Только тяжёлая завеса тишины, упавшая сверху, давит на плечи.

Встаю, ставлю третью тарелку, достаю приборы и сажусь на место.

— Садись, пап... — подхватывает Арина моё решение.

Иногда уйти — единственный способ остаться собой.

Ужин проходил в странном, почти нереальном молчании. Вилки брякают о тарелки, в воздухе стоит запах чего-то домашнего и давно забытого.

Кирилл ест жадно и молча, как будто никогда и не уходил. Арина бросает на меня короткие настороженные взгляды, будто ищет в моём лице реакцию, которую пытаюсь скрыть.

А я словно смотрю на всё со стороны. На дочь, на мужа, на кухню, где когда-то кипела жизнь. Вроде бы всё по-прежнему и в то же время — всё другое.

После ужина Арина поднимается первой:

— Я… пойду в свою комнату. Мне нужно позвонить.

Она непривычно целует меня в щёку и уходит, оставив нас с Кириллом вдвоём.

Муж отодвигает тарелку и смотрит на меня.

— Спасибо, что пустила. Я не знал, как ты отреагируешь…

Слабо улыбаюсь:

— Кирилл, ты можешь остаться. Если хочешь.

Он замирает на мгновение. Взгляд становится мягче, теплее.