Книга Сдавайся, пышка!, страница 15 – Ольга Коротаева

Семён ввозит каталку в палату и громко здоровается, а я хищно прищуриваюсь, глядя в окно. Значит, оборудование? Что ж, бумажные крысы ещё не знают, что вышли на тропу войны с тем, кто привык побеждать.

Вхожу в процедурный кабинет, где тихо гудит стационарный облучатель, и этот низкий, ровный звук сливается с шумом крови в моих ушах. Вдыхаю тяжёлый запах озона и едва уловимый аромат дезинфицирующего раствора. Белые кафельные стены отражают холодный свет люминесцентных ламп, делая всё вокруг стерильным и резким.

Подхожу к длинному ряду кабин, отделённых друг от друга плотными занавесками цвета топлёного молока. Слышу за одной из них приглушённый мужской голос и резкий щелчок — это Семён, наш медбрат, закрывает чехол тонометра.

Мои пальцы цепляют край занавески, и металлические кольца на перекладине издают звонкий, раздражающий «дзынь», когда я отодвигаю преграду.

— Добрый день, Даниил Викторович.

Слова застревают в горле.

Воронов уже здесь. Он сидит на кушетке, и на нём нет футболки. Свет падает сверху, подчёркивая каждую деталь его торса. Его кожа кажется бронзовой, а мышцы груди и пресса напоминают анатомический атлас. Шрамы — рваные, побелевшие от времени следы на плечах и боку — не портят мужчину, а делают похожим на старую, опалённую в боях статую бога войны.

Вижу, как под кожей при каждом вдохе медленно перекатываются мышечные жгуты, а по центру живота, расчерченного буграми роскошного пресса, тянется чёткая вертикальная полоса, исчезающая за поясом брюк.

Чувствую, как мои щёки моментально обдаёт жаром, с трудом заставляю себя отвести взгляд и смотрю на прикроватную тумбочку, где стоят флаконы с растворами.

— Я считал каждую минуту до нашей встречи, Варенька!

Воронов выглядит слишком уж довольным. Уголки его губ подрагивают в едва заметной, хищной ухмылке. Он всё заметил, и этот взгляд победителя, который только что взял неприступную высоту без единого выстрела, бесит меня до зуда в пятках.

— Семён, свободен, — командую, не оборачиваясь.

Воронов протягивает Семёну свой сотовый телефон, коротко кивает и снова переключает всё внимание на меня.

— Ну что, доктор? — его бас в тесном пространстве кабинки звучит как рокот приближающегося шторма. — Начинай уже. Заряжай свой электрический стул. Я готов к допросу с пристрастием.

Я беру с полки резиновые электроды и флакон с эуфиллином. Руки слегка потряхивает, и я сжимаю пальцы в кулак, чтобы унять эту предательскую дрожь.

— Это не пытка, генерал, — чеканю, стараясь придать голосу ту самую ледяную уверенность, которой так горжусь. — Это лекарственный электрофорез. Под действием слабого тока ионы препарата проникнут глубоко в ткани, туда, где у вас застой и отёк. Это поможет снять мышечный спазм и улучшить проводимость. Так что вместо шуток лучше сосредоточьтесь на своих ощущениях. Будет лёгкое покалывание, как от мурашек.

Смачиваю гидрофильные прокладки в тёплом растворе, и вода тихо капает в раковину. Подхожу к генералу, и запах его тела — горячего, мускусного, смешанного с горьковатым дезодорантом — бьёт в нос. Я вынуждена смотреть на его спину, чтобы закрепить электроды. Мышцы его лопаток двигаются, когда мужчина чуть поворачивает голову, и я на секунду замираю, заворожённо следя за этим живым рельефом.