Онлайн книга «Сдавайся, пышка!»
|
— Ты! Хватай туриста за плечи, держи ровно! Ты, мелкий, тащи все коврики сюда! Быстрее, или я вам клизму из талой воды организую! Трудно сказать, как долго всё это длится. Я просто превращаюсь в робота, который вправляет сломанные кости, бинтует тем, что под руку подвернётся, и копает, копает, копает. Чувства отключаю, чтобы не свихнуться, но слёзы всё равно жгут щёки… Прихожу в себя от рёва вертолёта и поднявшегося урагана, который будто хочет сдуть нас со склона к чертям. — Наконец-то, — не выдерживаю и рыдаю от облегчения. «Синему» всё хуже. Машу рукой: — Сюда! Из вертолёта выпрыгивает настоящий великан... я на секунду забываю, как моргать. Как медведь! Нет, серьёзно, в мужчине метра два чистого тестостерона, обтянутого в камуфляж. Борода, квадратная челюсть и взгляд «не мешайте мне спасать мир». Уже открываю рот, чтобы выдать чёткий рапорт о состоянии пациента — мол, стабилизирован, жгут наложен, давление ни к чёрту — но «Медведь» просто отодвигает меня с дороги. Легко, как будто вешу не сто килограмм, а максимум двадцать. — В сторону, апельсинка, — басом выдаёт он, даже не глядя на меня. — Эй! — я чуть не сажусь в снег от такой наглости. — Вообще-то я врач! Я тут полчаса пациента из запчастей собираю! «Медведь» замирает, медленно поворачивается и недоверчиво осматривает мой ярко-оранжевый пуховик (в котором, признаю, выгляжу как круглый апельсин) и мою зарёванную физиономию. В его взгляде проскальзывает что-то среднее между лёгким сомнением и выражением «девочка, иди поиграй в куклы». — Врач? — хмыкает он, и от этого звука у меня в животе табун бабочек дружно делает групповое сальто. — Молодо выглядишь для светила науки. Какая специализация? — Реабилитолог! — вытирая нос рукавом, гордо выпаливаю я. Он на мгновение замирает, а потом коротко, по-мужски так хохочет. — Реабилитолог? Доктор, больному сейчас как-то не до массажа пяток. Мы его на операционный стол везём, а не на ЛФК. Свободна. Мужчины подхватывают носилки с моим «синим» туристом и тащат к вертушке. Я, естественно, рвусь следом. Ну как — рвусь... ковыляю по сугробам, размахивая руками. — Это мой пациент! — стараюсь перекричать винты. — Только я знаю, как он реагировал на... «Медведь» не слушает, загружает носилки, а потом бросает помощнику через плечо: — Закрывай. Лишний балласт нам не нужен. Перегруз будет. Винты набирают обороты, и мне ничего не остаётся, как отбежать. Вертолёт поднимается, оставляя меня в снежном вихре обтекать от злости и осознания собственной ничтожности в глазах этого бородатого божества. Воронов Очередной переезд, очередная «элитная» дыра. Я отчаянно добивался перевода в госпиталь имени Бурденко, ждал лучшего хирурга страны и новой операции, которая залатает этот чёртов позвоночник и вернёт меня в строй. А вместо этого меня выгружают в «домик для Барби». Центр реабилитации? Издеваетесь?! Это же официальный приговор, расписка в моей беспомощности. Меня просто списали в утиль, как старый БТР, отправив догнивать среди розовых стен и фикусов. Внутри всё клокочет от бешенства: не хочу «восстанавливаться», а хочу воевать! И тут она выходит из тени. В глазах на миг темнеет, но уже не от боли. Роскошная. Статная. У этой женщины такие формы, что любой устав летит к чертям: крутой изгиб бёдер, ярко выраженная талия и рыжая коса толщиной с мой кулак. Незнакомка смотрит на меня не с жалостью, как все эти сиделки, а с таким вызовом, будто я — не генерал в инвалидной коляске, а рядовой, нарушивший дисциплину. В её голубых (неожиданно для рыжей) глазах — неприступная крепость, которую хочется штурмовать без артподготовки, захватить голыми руками. |