Книга Цвет ночи. Темная лазурь, страница 87 – Лера Виннер

Он указал на крышу напротив, и Эрика это заметила, но парадоксальным образом сказанное ранее оказалось важнее.

— Я этого не знала.

— Это технические детали, — словно опомнившись, Зейн посмотрел на нее, пожал плечами, давая понять, что говорит не о важном. — Люди вешают на шею своим детям медальоны с именем и адресом, мы охраняем своих «птенцов», пока они неспособны в полной мере защищаться сами. Поймёшь, когда сама станешь Создателем.

— Спасибо, обойдусь, — Эрика хмыкнула криво и неожиданно для себя весело, и все же предпочла смотреть на указанное место на крыше, но не на него. — Значит, получается, что ублюдок с монетами вампир.

Она не спрашивала, констатируя факт, но Зейн все равно не нашел, что ответить.

Они молчали во время не принесшего результатов осмотра крыши, молчали по пути, но Зейн точно знал, что думали об одном и том же.

Они оба это пропустили. Не поняли, не почувствовали. Вопреки всем законам природы и крови, не уловили присутствие старого вампира.

Эрика выглядела злой, раздосадованной, уставшей, но не готовой сорваться. Сам город успокоил ее, убаюкал и смирил гнев, помог сосредоточиться.

Она ещё не понимала этого в полной мере, и хорошо было бы обеспечить ей хотя бы одну спокойную ночь, чтобы могла прочувствовать, насладиться, полетать по крышам в волю, открывая для себя ощущение безмятежного и умиротворяющего покачивания на этих волнах.

Даже зная Эрику не так хорошо как хотелось бы, — далеко не так хорошо, как знал Фредерику, — он был уверен, что она откажется. Молодая Смотрящая над Нью-Йорком оказался из тех, кто отменяет собственную личную жизнь во всех её проявлениях, пока дело, угрожающее ее городу и его Обществу, не решено.

Как ее предшественник, Зейн сказал бы, что это хорошо.

Как ее Мастер… Бывший Мастер, ратовал бы за баланс и трезвость взгляда, обеспечиваемую им.

Однако его мнения на этот счёт никто не спрашивал. Эрика и без того дала за сегодня больше, чем хотела, открылась и подставила ему спину сильнее, чем могла себе позволить.

Перед внутренним взором сама по себе вставала картинка того, как эта самая спина изогнулась в момент внезапного и ошеломительно сильного оргазма.

В темноте, под дождём, фактически посреди людной улицы Зейн не видел почти ничего, да и не стремился, чтобы не смутить и не спугнуть взглядом, — он в принципе никогда не мешал своему Творению сбрасывать напряжение так, как ей того хотелось.

Сожжённые предохранители… Фредерики, Эрики, — не важно, — сулили невероятное по силе и яркости удовольствие.

Там, в переулке, он просто наслаждался, сходил с ума и плавился от того, как горячо это было. От того, что не допускающая даже невинных прикосновений к себе Эрика так хорошо помнила, что и как нужно делать, чтобы у обоих просветлело в мозгах.

С Дэнни она был другимой. Сдержанной, грациозной. В своей новой манере ласковой.

Мысль о том, что она продуманно провоцировала и красовалась не перед волчонком, а перед ним, можно было списать на собственное самомнение, но Зейн был почти уверен, что не ошибся. Почти.

Эрика двигалась по-настоящему красиво, касалась бережно, и в то же время, покушалась на все заранее обозначенные границы. Как будто проверяла, как много ей позволят, заведомо зная, что сам Дэнни не посмеет, да и не захочет останавливать.