Книга Цвет ночи. Обжигающий неон, страница 36 – Лера Виннер

Едва ли не больше, чем родное или любое из примеренных ею за прошедший век.

От звука, который у него получился, она содрогнулась всем телом, а потом склонилась, удивительно ласково удержала его лицо ладонями. Поцеловала и, лизнув уголок губ, выпрямилась, сделала несколько резких, тягуче приятных для обоих движений.

Гладить его, дразнить и доводить до крайности, окликая негромко, можно было до бесконечности.

Зейн смотрел и не мог наглядеться. Легонько массировал поясницу, усиливая ощущения многократно.

«Моя», — единственное, что не должно было сорваться с языка.

На этот единственный, по большому счету, компромисс он шёл с радостью, поглаживал по спине выше.

Эрика все-таки сбилась, когда контролировать происходящее стало окончательно невыносимо, и за секунду до того, как она словом или взглядом о чём-то попросила, Зейн перехватил под спину, развернул, укладывая на постель и входя снова.

Она выгнулась, обхватила коленями привычно, крепко. Не подаваясь навстречу, но помогая двигаться так, чтобы было хорошо обоим.

В этот раз Зейн кончил первым, а она сорвалась вслед за ним от одного только ощущения, что всё так. Что от его временами восхищающего, а подчас доводящего до белого каления самоконтроля не осталось ничего.

Прошлой ночью он был безупречен, сейчас же его ощутимо потряхивало. Точно так же, как самой Эрике, ему было отчаянно мало.

Не думая больше ни о рисках, ни о том, как они после смогут смотреть друг другу в глаза, она погладила Зейна по затылку, взъерошила короткие волосы, наконец осознанно сожалея о том, что нет больше длинных черных прядей, которые она так любила ловить губами.

— Чего ты хочешь? Чтобы я в зубах его тебе принесла?..

Он дрогнул снова, поднял не нее бездонный, абсолютно сумасшедший, неверящий взгляд.

Удерживая его, Эрика перехватила за запястье и опустил глаза, проводя языком по ладони раз, другой, третий. После — между пальцами, прикусила кончик безымянного.

Она почти услышала, как Зейн подавился какими-то возражениями или бессмысленно нежными, но всё ещё ненужными словами.

Он высвободился мягко, встал и направился к шкафу. Эрика перекатилась на живот, наблюдая за ним, и неожиданно для себя улыбнулась широко и довольно, с откровенным предвкушением.

Зейн открыл дверцу, на мгновение скрывая за ней своё лицо.

Если не остановиться сейчас, завтра им станет достаточно одного неверного, просто необдуманного слова или взгляда, чтобы Эрика не просто разозлилась, а возненавидела навсегда и по-настоящему.

И все же она смотрела в спину и ждала, безмятежно и красиво улыбаясь.

Зейн пробежал пальцами по вешалке с ремнями, соотнося всё, что знал прежде, с тем, что видел теперь.

Лежа поперёк кровати, Эрика чуть приподнялась, наблюдая за ним.

Он перестала улыбаться, замерев в ожидании, и, сделав, наконец, свой выбор, Зейн развернулся.

На всякий случай не закрывая шкаф, — и вместе с тем не сомневаясь в правильности собственного выбора, — он продемонстрировал ей широкий кожаный ремень, держа его двумя руками, и глаза Эрики вспыхнули восхитительно нереальным светом.

Вспоминая, как постанывала от удовольствия, отсасывая Зейну в грязном тёмном переулке под дождём, она мысленно называл себя неудачницей.

Неудачницей настолько жалкой, что не смогла решить проблему по-новому, прибегла к старой, безоговорочно рабочей схеме: опуститься перед ним на колени, чтобы всё на свете стало неважным, сомнения и страхи отступили на второй, пятый, десятый, сотый план перед перспективой острого, выжигающего мозг и испепеляющего и оголённые нервы удовольствия.