Книга Хозяйка пряничной лавки 2, страница 93 – Наталья Шнейдер

Готовая калья отправилась на шесток. Оставался кисель. В том виде, как сейчас — плотный, сероватый пласт — он напоминал не десерт, а лечебное питание.

Я положила немного густой, тянущейся нитью патоки в маленький ковшик. Бросила поверх горсть ягод. На жару патока стала расползаться, потом забулькала, обволакивая ягоды, те начали лопаться, одна за другой. Я помешивала соус, пока тот не уварился до густоты. Тем временем Парашка растерла в ступке немного сахара. Я взяла ту пиалку с клюквой, что ставила Ульяне Игнатьевне: она послужила не угощением, а украшением стола, так что ягоды остались нетронутыми. Слила сок, добавила к нему кусок сахара и каплю патоки. Уварив до тонкой нитки, дала остыть, чтобы не сварилась и клюква, и только потом бросила туда ягоды. Когда я вытаскивала их ложкой, ягоды блестели как лакированные. Я выложила их на решето, давая стечь излишкам сиропа, а потом обваляла в сахарной пудре и разложила на блюде, чтобы подсохли.

Сахар лег неровно: кое-где из-под него упрямо проступали красные бочка. Белок вместо сиропа дал бы более ровную корочку, но я опасалась добавлять сырое яйцо туда, где не будет термической обработки. Впрочем, и так получилось неплохо, будто ягоды и правда укрыл снег.

Оставалось подать.

Я разложила грудинку с капустой так, чтобы мясо было видно сверху, а капуста лежала вокруг темной мягкой подушкой. Полила ложкой сока — густого, блестящего, с крохотными точками жира — со дна чугунка. Кисель нарезала ровными ломтями, покрыла алым соусом, высыпала сверху засахаренные ягоды.

Калью налила перед самой подачей: горячая, с белыми кусками щуки, золотыми крупинками жира, перловкой и тонкими огуречными ломтиками, она пахла так, что впору было немедля съесть половину.

Но это был обед постояльца. Строго по договору.

Профессиональная гордость — отвратительная вещь: стоит чуть отвлечься, и «строго по договору» уже украшено клюквой в сахаре.

После того как мы поели — калья действительно удалась, да и кисель с клюквой оказался неплох — я оставила девчонок мыть посуду, а тетку отдыхать. Сама спустилась вниз. Замесила тесто на пряники, оставила его отдыхать и вернулась в лавку.

Творить. Ну, или вытворять, как уж получится.

Пока тетка с Парашкой ходили на рынок, я успела сколотить в сарае параллелепипед из брусьев. Теперь я устроила его внутрь плетеного ящика — «цыбика», как назвала его тетка. Каркас вошел плотно, как и было задумано. К нему я прибила плоскую крышку, такую же плетеную, как бока. По-хорошему, достать бы мебельного лака и покрыть, но и так пока сойдет.

Потом я приколотила брусья к обратной стороне крышки сундука, чтобы послужили ограничителями, и прошлась по лицевой стороне шкуркой. Как следует прошлась, убирая остатки старого лака и краски. Луша чихнула и гордо удалилась на елку, подальше от пыли. Выметать эту пыль я не стала — аккуратно собрала, чтобы замесить на клею замазку для дырок от петель.

Девчонки вместе с теткой спустились в лавку, как раз когда я водрузила крышку от сундука на поставленный торцом цыбик. Получившийся чайный столик, конечно, выглядел далеко не как шедевр краснодеревщика. Но, в отличие от гипотетической перегородки из досок, столик смотрелся хоть и своеобразно, но достойно. Только пройтись льняным маслом по столешнице и стереть излишки, чтобы не липло.