Книга Ярл для чужеземки, страница 39 – Сур Шамс

А я просто стояла там, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Это было невозможно. Этого не могло быть. Это был всего лишь сон.

Новость разнеслась по поселению быстрее, чем весенний паводок. Казалось, сам воздух звенел от шепота: «Серебро! Она нашла серебро!». Если раньше на меня смотрели со смесью страха и подобострастия, то теперь в этих взглядах появилась новая, жуткая нота — жадность.

Я перестала быть просто «провидицей» или «ведьмой». Я стала живым кладом, ходячим источником богатства. Ко мне тянулись руки, не чтобы ударить или оттолкнуть, а чтобы прикоснуться, как к талисману на удачу. Дети бежали следом, а женщины при моем появлении замолкали, их глаза широко раскрывались, полные немого вопроса: «Что ты увидишь дальше? Где следующее сокровище?».

Торвин чувствовал это напряжение. Он, как всегда, пытался быть стеной между мной и остальным миром. Его приказы стали еще резче, а взгляд — еще бдительнее. Он не позволял никому надолго задерживаться рядом со мной, а его дружинники теперь неотступно следовали за мной по пятам, не как стражи, а как... почетный караул при ценной ноше.

Однажды он отвел меня в сторону, в тень у стены длинного дома. Его лицо было серьезным, но в глазах, впервые за все время, я увидела не только расчет, но и искру чего-то похожего на надежду.

— Этот металл, — он кивнул в сторону, где хранился тот самый самородок, — спасет нас от голода. Мы сможем выменять на него зерно, муку, ткани у южан. Укрепить частокол. Купить мир, если потребуется.

Он сделал паузу, и его взгляд стал тяжелым, как свинец.

— Но это же сделает нас мишенью. Волки уже почуяли кровь. А теперь узнают и про серебро. И другие узнают. — Он посмотрел на меня прямо, без утайки. — Ты принесла нам и спасение, и большую беду, Алиса. Одно от другого не отделить.

Его слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые. Я поняла, что мой «дар» был не благословением. Он был обоюдоострым мечом, и теперь этот меч был навешен на стену над нашей с ним головами, готовый в любой момент рухнуть.

* * *

Той же ночью меня разбудил тихий, настойчивый шепот. Аса стояла у моей постели, ее лицо в темноте было бледным пятном, а палец прижат к губам в знаке молчания. Она не говорила ни слова, лишь подошла к щели между бревнами стены и жестом подозвала меня.

Сердце заколотилось в предчувствии беды. Я подкралась к щели и заглянула наружу. Ночь была лунной, серебристый свет заливал пустое пространство между длинным домом и частоколом. И он был там.

Тот самый маг. Он стоял совершенно недвижимо, словно изваяние, в своих темных одеждах, которые сливались с тенями. Он не прятался, не скрывался. Он просто стоял и смотрел. Прямо на мое окно. Как будто знал точно, где я сплю.

В его руках, на уровне груди, он держал тот самый кристалл с навершием посоха. Но сейчас он не просто поблескивал. Он мерцал изнутри холодным, фосфоресцирующим светом, и в его глубинах, казалось, плавали и переливались крошечные, далекие звезды. Это было красиво и невыразимо жутко. Он словно держал в руках кусочек ночного неба, и это небо было направлено на меня.

Он не делал ни единого движения. Не угрожал, не пытался приблизиться. Его молчание было страшнее любых слов. Это было напоминание. Напоминание о том, что он все еще здесь. Что он ждет. И что его интерес ко мне никуда не исчез — он лишь стал еще глубже, еще опаснее.