Книга Ярл для чужеземки, страница 80 – Сур Шамс

Сердце замерло. Он был так близко, что я могла разглядеть уверенные, выверенные движения его рук. Он не заряжал обычный болт. Его пальцы достали из колчана на поясе нечто похожее на толстую иглу — стеклянную ампулу, заполненную мутной, дымящейся жидкостью. С мерзким, тихим щелчком он вставил ее в ложемент арбалета.

Он двигался без суеты, с холодной, профессиональной точностью. Без ненависти, без гнева. Просто работа. Он поднял арбалет, и ствол его медленно, неумолимо повернулся прямо в нашу сторону. Прямо в щель, в которую я смотрела.

Он целился в хижину. Он даже не пытался в нас попасть. Он собирался запустить внутрь эту дымящуюся гадость. Выкурить нас, как лисиц из норы. Или убить на месте, не вступая в бой.

* * *

Торвин стоял в кромешной тьме, затаив дыхание. Его собственные чувства, обостренные годами выживания в диких землях, кричали об опасности, но не могли точно определить её источник. Он видел лишь туман и слышал лишь болото. Его мышцы были напряжены до предела, рука бессознательно сжимала рукоять топора. Он знал, что они там. Чувствовал их взгляды на своей спине. Но где именно?

Он видел, как Алиса замерла у стены, как ее силуэт стал неестественно неподвижным. Он не видел ее лица, но почувствовал, как изменилось её дыхание — оно стало прерывистым, полным ужасного понимания. И тогда до него донесся звук. Тот самый, тихий, почти призрачный щелчок взводимого арбалетного механизма. Звук, который не издаёт ни одно животное в этих болотах.

Его инстинкты взревели в один голос. Он не видел цели. Но он знал направление. И знал, что сейчас произойдет что-то страшное. Что-то, против чего его топор и сила будут бесполезны. Оставалось только одно — броситься на нее, прикрыть своим телом и молиться, чтобы удар пришелся по нему, а не по ней. Он уже напряг мышцы для рывка, как вдруг увидел, как она резко отпрянула от стены, ее глаза в темноте были огромными от ужаса. Она что-то увидела. Что-то, что заставило ее кровь похолодеть. И это что-то было уже здесь.

Тишину разорвал негромкий, почти изящный хлопок, и сразу же вслед за ним — звон бьющегося стекла о грубые бревна стены прямо над моей головой. Не удар, не пролом — просто точный, аккуратный бросок. И затем — шипение.

Из разбитой ампулы хлынул густой, удушливый дым цвета грязной меди. Он расползался с невероятной скоростью, заполняя собой все пространство крошечной хижины. Запах ударил в нос — едкий, химический, сладковато-тошнотворный. Он обжигал глаза и горло, выворачивая легкие наизнанку. Я закашлялась, захлебываясь, глаза тут же наполнились слезами, вытесняя все мысли, кроме одной: «Воздуха! Нужен воздух!»

Торвин отреагировал мгновенно. Он не стал искать источник, не стал паниковать. С одним лишь хриплым ругательством он размахнулся своим топором и обрушил его на гнилые половицы у своих ног. Дерево с треском поддалось, открыв под собой зловонную, черную жижу болотной воды. Но это был не выход — это была ловушка. Спуститься туда значило утонуть в трясине.

Дым сгущался, становясь непроглядной стеной. Я уже почти ничего не видела, лишь слышала его яростные удары по полу и свой собственный, все более слабый кашель. Сознание начинало мутнеть, в ушах звенело. Это был конец. Не от стрелы, не от меча, а от этой удушающей, безликой гадости.