Книга Волчья ягода, страница 14 – Екатерина Мордвинцева

Дверь кабинета 403 выглядела обычно: коричневая дерматиновая обивка, табличка «Ст. преп. Фролов В.А.», глазок на уровне груди. Ничего подозрительного.

Я прислушалась. Тишина. Ни голосов, ни шагов. Может, его нет.

Я уже повернулась уходить, как вдруг дверь приоткрылась.

— Входите, — сказал голос изнутри. Тот самый — низкий, с хрипотцой. — Я слышал ваши шаги за два пролёта.

Я замерла. Как он мог меня услышать? Я шла тихо. Даже очень тихо. Специально.

— Денисова, я сказал — входите.

Выбора не было. Я толкнула дверь и вошла.

Кабинет оказался не похож ни на одну преподавательскую комнату, которую я видела раньше. Вместо казённой мебели — тёмное дерево, тяжёлые шкафы, битком набитые книгами и папками. Вместо жалюзи — плотные портьеры, почти чёрные, не пропускающие свет. Вместо компьютера — письменный стол из массива, заваленный бумагами, и настольная лампа под зелёным абажуром, которая отбрасывала жёлтый конус на столешницу.

И в центре этого полумрака — Вадим Фролов. Он сидел за столом в расстёгнутой рубашке с закатанными рукавами, без галстука, и что-то писал от руки. Перо? Нет, гелевая ручка. Но движения были такие плавные, будто он выводил иероглифы.

Он не поднял головы.

— Зачем вы пришли? Консультация завтра.

Голос спокойный, без намёка на удивление. Как будто он ждал меня. Знал, что я приду.

— Я… — Я замялась, прижимая к груди стопку книг. — Я за литературой. Для эссе. Мне посоветовали взять в спецфонде, но там мало материалов. Я подумала, может, у вас есть что-то ещё.

— Подумали.

Он поднял голову. В полумраке его глаза казались почти чёрными, но я помнила, какими они были тогда, год назад, на секунду. Золотыми. Огненными.

— Я помню, вы говорили про иррациональные страхи, — продолжала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И про связь с творчеством. Вы упомянули Мунка, Гойю. Мне нужно больше примеров. С научной точки зрения.

Вадим отложил ручку и откинулся на спинку стула. Жест был расслабленным, но я видела, как напряглись его плечи — как у зверя, который затаился, но готов к прыжку.

— С научной точки зрения, Денисова, ваше эссе объёмом пять страниц не нуждается в академических ссылках. Это творческое задание. Просто напишите правду.

— Я написала правду. Про темноту.

— Ложь.

— Почему вы так уверены?

Он встал. Медленно, плавно, не сводя с меня глаз. И я поняла, что совершила ошибку. Не надо было приходить. Не надо было вообще знать, где находится его кабинет. Не надо было переступать порог.

— Потому что я чую ложь, — сказал он тихо. — За версту. Она имеет запах. Как кислое молоко. Как будто от вас пахнет страхом и адреналином, когда вы говорите про темноту, но это не тот страх. Тот — другой. Глубинный. Вы его прячете.

Он подошёл ко мне. Расстояние между нами сократилось до двух метров. Его скулы в этом странном свете казались ещё острее, тени под глазами — ещё глубже.

— Вы боитесь, что я раскрою вас, — сказал он. — Что я расскажу всем, кто вы на самом деле. Даже себе вы боитесь признаться.

— Я не знаю, о чём вы, — прошептала я.

— Знаете.

Он протянул руку. Я инстинктивно отшатнулась, но он не коснулся меня. Только взял со стола книгу в тёмном переплёте и протянул мне.

— Вот. Литература. «Трансформации страха в символическом искусстве». Там есть глава про Гойю. Прочитайте. И напишите эссе честно.