Книга Волчья ягода, страница 4 – Екатерина Мордвинцева

— От контроля. От чужой воли.

— Хорошо. — Он сделал пометку в журнале. — А теперь скажите, почему вы солгали?

По аудитории прокатился смешок. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Я не лгала.

— Лгали, — спокойно повторил Вадим. — Вы боитесь не потерять свободу. Вы боитесь, что кто-то увидит вас настоящую. Поэтому вы нарисовали «ночных хищников» на вступительных — существ, которые скрываются в темноте. Это была автобиография, Денисова. Не надо обманывать преподавателя, который читает ваши работы.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже отвернулся.

— Неуд условный. Придёте на консультацию в среду, пересдадите ответ. А теперь тема лекции: «Иррациональные страхи как источник творческой энергии».

Сердце колотилось где-то в горле. Алина толкнула меня локтем и прошептала:

— Что ты ему сделала? Мужик явно затаил обиду.

Я ничего не ответила. Потому что знала: это не обида. Это продолжение того, что началось год назад в коридоре.

Не подходи ко мне.

Но я уже подошла. Не физически. Самим фактом своего существования в его аудитории.

И теперь, похоже, мне предстояло узнать, почему этот холодный, опасный человек с глазами, которые на секунду загораются золотом, так отчаянно хотел сохранить дистанцию.

* * *

Конспект лекции я почти не слушала. Всё занятие я сидела, вцепившись в планшет, и наблюдала за Вадимом. Как он ходит. Как поворачивает голову. Как останавливается возле окна и на мгновение задерживает взгляд на солнце — не жмурится, как обычные люди, а смотрит прямо, как будто свет ему не мешает.

И как иногда, когда он думает, что никто не видит, проводит языком по клыкам.

Клыкам. Я не сошла с ума. У него были чуть длиннее обычного клыки. Я заметила это, когда он улыбнулся на чью-то глупую шутку. Не клыки вампира — нет. Такие… волчьи.

Я тряхнула головой. Фантазия. После того случая я начиталась всякого городского фольклора, и теперь мне везде мерещатся монстры.

Когда прозвенел звонок, я собралась быстрее всех, но Вадим меня опередил:

— Денисова, задержитесь.

Алина бросила на меня испуганный взгляд, но выскользнула с остальными. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём в пустой аудитории, залитой серым сентябрьским светом.

Он стоял у окна ко мне спиной.

— Вы знаете, кто я, — сказал не вопросом.

— Знаю только вашу фамилию. С того раза… — я сглотнула. — С прошлого года. Мы столкнулись в коридоре, и вы…

— Я сказал не подходить ко мне.

— Да.

— Вы не послушались.

Я выпрямилась.

— Простите, но это вы пришли преподавать на мой курс. Как я должна была узнать, что вы — тот самый? Вы не представились.

Он резко обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Сейчас я представляюсь. Вадим Андреевич Фролов. Ассистент кафедры теоретической биологии по совместительству, а с этого семестра — ваш преподаватель. — Он помолчал. — И я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь, Виктория.

Он впервые назвал меня по имени. Полным. Не Вика. Не сокращённо. И это прозвучало как предупреждение.

— Между нами не будет ничего, кроме академических отношений. Вы будете посещать мои пары, сдавать зачёты, писать курсовые. Но вы не будете приближаться ко мне ближе, чем на три метра. Вы не будете задерживаться после занятий. Вы не будете искать встреч со мной в коридорах. Вы меня поняли?