Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

Когда я собрала бумаги, чтобы уйти, он остановил меня.

— Мадам Соколова.

Я обернулась.

— Эти графики… вы будете продолжать их вести?

— Еженедельно. Они — основной инструмент оценки эффективности.

Он кивнул, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, почти похожее на одобрение.

— Присылайте их мне. Вместе с отчётом. Я… хочу видеть динамику.

Это было больше, чем разрешение. Это было признание. Признание того, что мой метод, мои «бумажки» имеют ценность. Что они — ключ к его сыну.

— Безусловно, — сказала я и вышла, оставив его в кабинете, где на столе лежали неопровержимые доказательства того, что контроль можно обрести не только силой магии, но и силой порядка.

«Пункт 1: Первое совещание завершено. Пункт 2: Методология подтверждена объективными данными (снижение инцидентов на 67 %). Пункт 3: Заказчик перешёл от режима командования к режиму конструктивного диалога. Пункт 4: Получено предварительное согласие на расширение зоны комфорта субъекта. Эксперимент прогрессирует согласно прогнозу.»

Идя по мрачному коридору обратно к комнате Лео, я позволила себе лёгкую, едва уловимую улыбку. Битва была выиграна. Не силой, не магией. Системой. И это было самое сладкое ощущение из всех возможных.

Работа с Лео постепенно стала рутиной. Рутиной в хорошем смысле. Четкий распорядок, цветные графики, журнал триггеров — всё это создавало предсказуемый каркас, внутри которого мальчик начинал понемногу расправлять плечи. Он уже сам проверял расписание утром, и его не нужно было уговаривать снять на время занятий ещё один, самый неудобный браслет. Прогресс был не мгновенным, но неоспоримым, и еженедельные графики, которые я предоставляла Вальтеру, становились всё более обнадёживающими.

Но параллельно с этим я стала замечать странные вещи. Маленькие. Почти незаметные.

Впервые — когда я разбирала в своей комнате в Студии очередную пачку старых счетов. Бумаги лежали горкой, угрожая разлететься от сквозняка. Я, сосредоточившись, мысленно рассортировала их: «слева — просроченные, справа — текущие, в середине — требующие уточнения». И когда я потянулась за первой, вся стопка… сама собой мягко «перелистнулась», аккуратно разделившись на три ровных кипы. Я моргнула, списав это на случайность и неловкое движение руки.

Потом был случай в особняке фон Адлеров. Во время занятия с Лео он, увлекаясь, нечаянно чихнул. Негромко, но этого хватило, чтобы дрогнула его концентрация, и кубики, которые мы аккуратно выстраивали в пирамиду по цветам, слегка подпрыгнули, нарушив строй. Я, не думая, протянула руку, чтобы поправить, и в тот же миг все кубики мягко, словно подчиняясь невидимому магниту, вернулись на свои места, образуя идеальную конструкцию. Лео смотрел широкими глазами.

— Как ты это сделала? — прошептал он.

— Просто поправила, — ответила я, но внутри зашевелилось сомнение. Я не успела их коснуться.

Третий инцидент был показательным. Вальтер, в рамках нашего «расширения зоны комфорта», разрешил проводить часть занятий в небольшой библиотеке особняка. Однажды, когда я объясняла Лео принципы каталогизации (это успокаивало его больше, чем сказки), из открытого окна налетел резкий порыв ветра. Он рванул со стола несколько лёгких пергаментов, которые должны были разлететься по всей комнате. Я инстинктивно мысленно скомандовала: «На место!» И… листы, словно попав в замедленную съёмку, плавно, по одному, опустились обратно на стол, легли точно в стопку и даже уголками совпали с линией края.