Книга Срочно требуется помощница. Любовь не предлагать, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

— Оранжерея? Она закрыта! Там…

— Проверьте, — не позволила я ему договорить. — Ваши массивные заклинания его только напугают. Идите туда. Тихо.

Что-то в моей абсолютной, бесстрастной уверенности пробилось сквозь его панику. Он сжал листок, бросил на меня последний взгляд, полный ненависти и отчаянной надежды, и стремительно вышел, приказав слугам обыскать чердак и библиотеку.

Я последовала за ним, но не бежала. Шла быстрым шагом, продолжая анализировать. Если не оранжерея, то… Возможно, он попытался уйти в «мое» пространство, в студию? Но это слишком далеко и сложно для панического прыжка. Оранжерея была в пределах усадьбы, знакома хотя бы по одному счастливому воспоминанию, связанному с самым безопасным для него человеком.

Заброшенная оранжерея была похожа на хрустальный гроб. Стекло было мутным от пыли, внутри царил полумрак и влажный, спёртый воздух. Засохшие растения стояли как призраки. И в самом дальнем углу, на старой плетёной софе, под слоем пыли, свернувшись калачиком, спал Лео. Спал глубоким, истощённым сном, щека прижата к пыльной ткани. На его лице были видны следы слёз, но сейчас он был спокоен.

Вальтер замер в дверях, увидев его. Вся его ярость, весь страх вышли из него одним долгим, сдавленным стоном. Он шагнул вперёд, споткнулся о горшок с засохшим папоротником, и этот нелепый звук заставил Лео пошевелиться и открыть глаза.

Последовала тихая, лихорадочная проверка: цел, невредим, в сознании. Вальтер говорил с ним шёпотом, дрожащими руками ощупывая его плечи, голову. Лео молчал, просто смотрел на отца большими, пустыми глазами, потом его взгляд перешёл на меня, стоявшую на пороге.

И тогда Вальтер, убедившись, что сын жив, поднялся. Он повернулся ко мне. Его лицо было искажено не облегчением, а новой, более страшной бурей. Он подошёл так близко, что я почувствовала холод, исходящий от него.

— Как? — прошипел он, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Как вы могли это знать?! Там нет следов магии, никакого共振ного эха! Ни одно заклинание следа не сработало! А вы… вы просто написали это на бумажке!

Он кричал. Не от злости. От бессилия. От осознания, что что-то в мире работает не по знакомым ему, магическим законам. И это что-то сидело в этой невозмутимой, безумной женщине.

— Я проанализировала его привычки и ассоциативные связи, — тихо ответила я, выдерживая его взгляд. Я тоже дрожала внутри, но нельзя было показывать. Никогда. — Он боялся гостей. Искал самое безопасное, самое далёкое от людей и шума место в пределах досягаемости, связанное с положительными эмоциями. В его памяти такое место было только одно. Это логика, не магия. Профилирование поведения.

— Логика, — он повторил это слово с таким презрением, будто это было ругательство. — Вы говорите о моём сыне, как о… о преступнике, которого нужно выследить!

— Я говорю о субъекте, чьё поведение в состоянии стресса предсказуемо, если понять его мотивацию, — поправила я. Он стоял слишком близко, но я не отступила. — Ваша магия искала следы силы. Я искала следы мысли. Страха. Тоски. И нашла.

Он смотрел на меня, и, казалось, в его глазах боролись все возможные чувства: ярость, недоумение, страх, и что-то ещё… нечто похожее на потрясённое, невольное уважение к тому, что оказалось сильнее его магии в этот критический момент.