Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 121 – Диана Маш

Она снова повернулась к Мирославе.

— Через две седмицы мой отец едет с обозом в Стальной град. Скажу ему, пусть возьмёт тебя с собой. Присмотришься на месте, ещё возвертаться не захочешь. Мне, конечно, выгода своя. Хочу краситься у лучшей мастерицы. А такие разве сидят в глуши? Ну? По рукам?

Голуба уставилась на Бажену так, будто видела её впервые. Отрада, мысленно охнув, покачала головой. И только Мирослава не выказала ни тени удивления. Закончив складывать инструменты, она мягко улыбнулась.

— Спасибо за щедрое предложение, но я откажусь.

В лавке повисла напряжённая тишина.

— Ты… отказываешься? — непонимающе уставилась на неё Бажена. — Да ты понимаешь, что я тебе предлагаю? Серебро! Славу! Нескончаемый поток заказчиц!

— Понимаю, — спокойно ответила Мирослава. — И благодарна тебе. Правда. Но я не хочу переезжать. Для меня это место совсем не глушь. Мне по душе здешняя жизнь. И того, что получаю, вполне хватает.

Девушка говорила чистую правду. Когда-то, в прошлой жизни, она жила в огромном городе. В том, где шум на улицах не затихает даже ночью, где каждый день — гонка. Надо успеть. Надо заработать. Надо быть первой, иначе сметут. Она крутилась как белка в колесе: клиенты, сроки, счета, бесконечная суета, в которой некогда поднять голову и посмотреть на небо. Ей казалось — это и есть жизнь. Настоящая. Взрослая. Та, к которой все стремятся. А потом судьба забросила её сюда...

Поначалу тишина давила. Медлительность раздражала. Каждое утро она просыпалась с мыслью: «Ну когда же начнётся настоящая жизнь?» А жизнь уже шла — просто была другой: тихой, спокойной.

Мирослава не сразу это поняла. Сначала просто перестала просыпаться с камнем в груди. Потом заметила, что ей больше не хочется никуда бежать. А однажды вечером, лежа с мужем в обнимку, вдруг осознала: вот оно. То, что она всегда искала.

По лицу Бажены было видно: девица её отказа не понимала. Но Мирослава не стала вдаваться в подробности, объясняя молодой девушке своё решение, лишь добавила:

— Когда захочешь — приходи. Я с радостью буду тебя красить.

Бажена долго смотрела на неё. Потом вдруг усмехнулась — и в этой усмешке было больше уважения, чем во всех её прежних словах.

— Теперь уж не избавишься, кажный день порог обивать буду. Но ты, ежели передумаешь, — дай знать. Моё предложение останется в силе. Такие мастерицы на дороге не валяются.

— Спасибо, — кивнула девушка. — Я запомню.

Вечером, когда семья вернулась домой, Мирослава первым делом выкупала и уложила Кроха в кровать. Малыш так устал после насыщенного дня, что начал клевать носом ещё в повозке. Сил даже ужина дождаться не было. Мирослава поправила мягкое одеяльце, набитое овечьей шерстью, постояла над сыном, глядя, как ровно вздымается его грудь, и на цыпочках ушла в их с Зимой комнату.

Муж уже сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. Девушка забралась рядом и прижалась к его боку. Её тут же заключили в объятия.

Бычий пузырь в новой избе заменили на слюдяные пластины. Пара некоторое время сидела в тишине, глядя, как за окном догорает закат.

Несмотря на то что материал, купленный через Отраду по цене намного ниже обычной, был не идеальным — местами слоился, по краям шла зеленоватая рябь, — всё равно вышло дорого. Но, впервые увидев, как последний луч солнца, скользнув по слюдяной пластине, рассыпался тёплыми искрами, Мирослава задумалась. В прежней жизни у неё были вещи намного дороже: ткани, украшения, квартира в хорошем районе, но ни одна из них не дарила ей такого странного, тихого счастья, как это окно.