Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 122 – Диана Маш

Слово за слово, девушка рассказала мужу о сегодняшней заказчице с её необычным предложением. И про то, как вытянулось её лицо, стоило услышать твёрдое «нет». Мирослава думала, история повеселит Зиму, но мужчина даже не улыбнулся. Ненадолго задумавшись, он наконец спросил:

— Почему ты отказалась?

Девушка положила голову ему на грудь, слушая, как под одеждой сильно бьётся сердце.

— Зачем мне этот Стальной град? Слава, горы серебра — только на словах звучит заманчиво, а на деле — каждодневный труд до изнеможения. У меня и здесь жизнь прекрасная. Есть вы с Крохом, есть свой дом, есть дело, которое я люблю. Я не голодаю и не бедствую. Хочу — работаю, хочу — отдыхаю. Это и есть моё богатство. Другого не надо.

Зима долго смотрел на неё, затем легонько сжал в руке её ладонь и поднёс к губам.

— Ежели тебе станет этого мало, я последую за тобой куда угодно. Хоть на край мира.

— Я знаю, — довольно улыбнулась девушка.

Рассмеявшись, мужчина притянул её к себе и обнял ещё крепче.

Солнце скрылось за горизонтом. На небе одна за другой загорались звёзды.

Год спустя

Летний вечер опустился на околицу; слышался стрекот кузнечиков, в воздухе стоял запах скошенной травы. Зима только-только вернулся с извоза. Повозка, запряжённая парой отборных кобыл — Янтаркой и молодой гнедой Вьюгой, — въехала во двор.

День выдался долгим: сперва отвозил соседей до торга, потом подрядился доставить тиуна в соседнюю деревню. Мошна приятно оттягивала пояс, мысли были только об одном: сейчас он скинет пропылённый кафтан, умоется студёной водой, поцелует жену в округлившийся за последние месяцы живот и возьмёт на руки Кроха.

Но едва мужчина спрыгнул с облучка, как из избы, задыхаясь, выбежала соседская девочка — самая младшая из внучек бабки Зарьяны.

— Дядька Зима! Дядька Зима! — закричала она, размахивая руками. — Скорее домой! Там такое! Бабушка велела бечь! У вас... у вас дитё!

Она ещё что-то кричала, но Зима уже не слышал. Сердце рухнуло в пятки, в глазах потемнело. Он бросился к избе, не чуя под собой ног. Мысли метались в голове: «Неужто беда? Неужто не доглядели? Бабка Зарьяна же обещала, что всё хорошо, что срок только через седмицу... А вдруг...»

Рванув на себя дверь, мужчина влетел в горницу. Там, у загодя вытесанной им колыбели, сбившись в кучку, стояли бабка Зарьяна, Лада с младенцем на руках, Малаша и Крох. На шум никто из них даже не оглянулся.

— Где Мира?! — не узнавая собственного голоса, выдохнул Зима.

Бабка Зарьяна молча махнула рукой в сторону спальных покоев. Мужчина, даже не приблизившись к колыбели, бросился туда, едва не сорвав дверную занавесь с петель.

Внутри было тихо. На их общей широкой кровати, застеленной свежим льняным покрывалом, лежала Мирослава. Лицо её было бледным, с прилипшими ко лбу длинными влажными прядями. Она лежала с закрытыми глазами и даже не шевелилась.

— Мира! — упав перед кроватью на колени, Зима схватил хрупкую ладонь жены и прижал её к губам. — Мира, очнись! Что с тобой?

В тот же миг веки девушки слегка дрогнули. Она медленно, будто выплывая из глубокого сна, открыла глаза. Увидев перекошенное от ужаса лицо Зимы, Мирослава слабо улыбнулась.

— Муж... ты чего такой испуганный? Всё же хорошо, — превозмогая усталость, она гордо приподняла подбородок. — У нас теперь полный дом: сын и дочь.