Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 41 – Диана Маш

На глазах всех этих женщин обычная деревенская девица с уродливым рубцом превратилась в прекрасную невесту с ясными, сияющими глазами, румяными щёчками и алыми губами. Лицо было удивительно свежим, взгляд — живым. Настоящая красавица — глаз не оторвать.

А рубец… Его будто и не существовало. Только если подойти вплотную и очень внимательно присмотреться, можно было угадать место, где он когда-то был. Но отступишь на шаг — и даже этого не заметно.

Бабка Зарьяна приблизилась первой. Бережно коснувшись лба внучки, она пристально вгляделась в её лицо. Пальцы ощутили под макияжем знакомую бугристость. Значит, рубец никуда не делся. Но глазами его было не увидеть.

— Матерь родная… — прошептала старушка дрожащим голосом. — Истинно… будто в воду канул!

Мать Лады, Малаша, тоже подошла ближе и ахнула:

— Доченька моя… да ты ж писаная краса! Аж глаза слепит!

По горнице прокатился возбуждённый гул. Женщины столпились вокруг невесты, восхищённо обсуждая её изменившуюся внешность. Некоторые даже прослезились — все они знали, как переживала бедняжка из-за своего изъяна.

Слыша их восторженные возгласы, видя их взгляды и заплаканные от счастья лица, Лада почувствовала, как с души спадает тяжёлый камень. Радость затопила её горячей волной.

Получилось? Правда, получилось?

Она порывисто бросилась к тазу с водой, впилась взглядом в отражение и застыла.Неужели эта прекрасная, уверенная, сияющая незнакомка… она? Когда успела стать такой красивой?

Лада дрожащей рукой коснулась того места, где годами был ненавистный рубец. Его совсем не видно! Глаза девушки мгновенно наполнились слезами. Она повернулась к бабке Зарьяне. Слова путались от нетерпения:

— Бабушка… это я… Я… Не видно… Бабушка, я такая красивая…

Старушка, сама с красными от слёз глазами, кивнула, крепко прижала внучку к себе и похлопала по спине:

— Так-так, милая… право, не видно. Красавица — не налюбоваться. Вот и хорошо… вот и славно…

Стоявшие рядом женщины, растроганные до глубины души, украдкой утирали платочками влажные глаза. Мирослава смотрела на них со слегка усталой, но глубоко удовлетворённой улыбкой. Её знания и умения из прошлой жизни пригодились даже в таком суровом мире. Они помогли делать этих людей счастливыми.

Одна из женщин — дальняя родственница, приехавшая из города поглазеть — не могла дольше терпеть. Выйдя вперёд, она похлопала бабку Зарьяну по плечу:

— Тётушка, полно слезами умываться. Пора поблагодарить мастерицу.

От этого напоминания старушка будто очнулась и хлопнула себя по лбу, досадуя:

— Ох, старая я, дурная! Токмо радоваться умею. Об другом запамятовала! — Она схватила Мирославу за руку и дрожащим от искренней признательности голосом добавила. — Милая, родная, спасибо тебе великое! Чудо явила…

Лада тут же подхватила слова бабушки:

— Сестрица… и ведать не ведаю, как тебе отблагодарить. Такой ты меня сотворила… я и не чаяла, что это возможно.

Мирослава мягко улыбнулась, покачав головой:

— Не надо благодарностей. Вы очень помогли нам с мужем и сыном в трудную минуту. Я рада отплатить.

Бабка Зарьяна усиленно закивала:

— Ладно-ладно, не будем настаивать. Но в день, когда Ладка замуж пойдёт, приди уж, будь добра, её наряжать.

— Обязательно, — поспешила согласиться Мирослава, в душе радуясь подобному исходу.