Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 64 – Диана Маш

Зима молча смотрел на мать и невестку тяжёлым, холодным взглядом.

— Нет у меня столько, — сказал он наконец. — Всё, что было, давно вам отдал.

Снежа всплеснула руками и снова ударилась в слёзы:

— Так изба же есть! Продай её, Зимка! Выручи брата!

Мирослава едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ну надо же — какая наглость! Требует продать их единственное жильё, чтобы выручить того, кто даже пальцем не пошевелит ради старшего брата?

— Нам избу продать? — переспросила она, вкладывая в голос всё презрение, на которое была способна. — А жить где? На улице? С маленьким ребёнком? Или вы нас у себя приютите?

— У нас нет столько места, но ведь Зимка — бывший дружинник. Самим князем жалованный. Как-нибудь пробьётесь-то... — принялась юлить Снежа, но, встретив холодный взгляд деверя, осеклась.

На шум во дворе собралось ещё больше людей, с любопытством следивших за происходящим. Мирославу это более чем устраивало. Пусть своими глазами видят, что здесь происходит, чтобы потом эта семейка не вывернула всё в свою пользу.

Слова Снежи настолько её возмутили, что девушка громко, чтобы все слышали, обратилась к собравшимся:

— Люди добрые, рассудите нас по совести! Младший брат моего мужа подрался с соседом, толкнул его, и тот теперь лежит без сознания. С них требуют десять сребреников. Они хотят, чтобы мы продали свою избу и заплатили их долг. Скажите, разве это справедливо?

Толпа загудела. Люди переглядывались, качали головами.

— От же бессовестные! — выкрикнула стоявшая посреди толпы женщина. — Младший людей калечит, а они на старшего долг вешают, да ещё и из дому гонят!

— А чего сами не платят? — поддержал её мужик в драном тулупе. — Не Зима ж его толкнул!

— Видать, привыкли, что старший всю жизнь за них отдувается! — хмыкнул другой.

Бабка Радомира, растерянно моргая, заметалась глазами по толпе. Она явно не ожидала такого поворота. Пугаясь «Навьей метки» люди раньше вставали на их сторону, а сегодня все изменилось. Уж не жинки ли Зимкой в том вина?

Снежа же, ничуть не смущаясь, выступила вперёд и заверещала, будто её режут:

— Кабы с Зимкой что приключилось, мы бы неужто не помогли? Мы его сына сколь лет кормили-поили! Что за неблагодарность такая?

Мирослава зло усмехнулась.

— Так с моим мужем вчера как раз кое-что приключилось. По всей околице людей кликали на его поиски. Что-то я твоего мужа среди отозвавшихся не видела. Спину, говоришь, сорвал? А драться с соседями это ему не помешало? А про Кроха — все вокруг знают, как он у вас жил. И Зима за то уже сполна с вами расплатился.

Девушка обвела взглядом толпу. Люди согласно закивали.

— Верно, Крох в обносках ходил, недоедал!

— И вчера их не было!

— А как просить — так сразу прибежали!

Снежа побелела от злости, но ответить ей было нечего. Они с Богдей слышали клич, но только посмеялись над незавидной судьбой Зимы. Уже и избу его мысленно поделили, а он, поди ж ты, жив остался.

Она взвизгнула, ткнув пальцем в Мирославу:

— Ты речь далеко не уводи! Мы одна семья — вы должны помогать! — затем повернулась к деверю. — Зима, вот так ты со своим братом меньшим и матерью поступаешь? Позволяешь жинке своей семейные узы рушить?

Мирослава перевела взгляд на притихшую бабку Радомиру. Та стояла, поджав губы и устремив взгляд в землю.