Книга Второй шанс для мачехи-визажиста, страница 65 – Диана Маш

— А вы когда моего мужа с сыном из дому гнали, про эти узы думали? — спросила она. — С чего это он теперь должен за вас отдуваться?

Видя, что ситуация разворачивается не в их пользу, бабка Радомира театрально вздохнула и прижала ладони к груди:

— Зимушка, у младшого семья, детки малые. Они вырастут — и вас с Крохом не оставят, помогать будут. Пойми ты брата, помоги ему.

Чем дольше Зима смотрел на мать, тем холоднее у него становилось на сердце. Он горько усмехнулся про себя. Последний огонёк родственных чувств, ещё теплившийся где-то в глубине души, окончательно погас. Осталась лишь ледяная пустота.

Мирослава, заметив, как потухли его глаза, вдруг почувствовала себя нехорошо.

Время тут такое: без родни — как без рук. Даже если узы дальние, они ценились на вес золота. С ними всегда строили хорошие отношения. В случае беды — обращались за помощью. Но от таких, как у Зимы, и правда лучше отказаться. Они никогда не изменятся, всю жизнь будут тянуть их на дно.

— Разве мой муж обязан брать на себя чужую вину? — снова заговорила она, обращаясь уже ко всем во дворе. — Человека толкнул младший брат — ему и отвечать. Вы всё про семейные узы твердите. Разве можно, ссылаясь на них, требовать от старшего брата продать избу и с семьёй оставаться на улице?

Снежа рассвирепела окончательно.

— Мы меж семьёй говорим, а ты кто такая, чтобы встревать? — рявкнула она на Мирославу так, что слюна полетела. — Зима, девку свою на торгу купленную приструни!

Зима скользнул по Снеже равнодушным взглядом, явно демонстрируя, что она — пустое место. Его голос был холоден и бесстрастен:

— Моя жена дело молвит. Её слова — это и мои слова. А будешь и дальше на неё клеветать, не погляжу, что баба. За косы до дому поволоку.

Глаза женщины испуганно забегали по толпе в надежде, что найдутся те, кто сможет заступиться. Но, видя, что поддерживать её не собираются, она упала на колени и принялась громко причитать:

— От матери с братом ради новой жинки отрёкся! Деток малых без отца оставить хочет! Порвать с нами думает! Люди, образумьте его!

Бабка Радомира, смекнув, что дело — худо и старший сын помогать не намерен, тут же последовала её примеру. Она рухнула прямо в снег, вцепилась в ногу Зимы и завыла в голос:

— Зимушка, это ж твой родной брат! Не дай сгинуть! Помоги! Сыночек, мать молит на коленях — али мало тебе?

Глядя сейчас на женщину, что его родила, Зима чувствовал только одно — облегчение. Словно груз упал с плеч. Лопнула последняя ниточка, связывавшая его с прошлым.

— Встань, матушка, — прервав затянувшуюся паузу, произнёс он глухим, ничего не выражающим голосом. — Я выплачу ваш долг.

Бабка Радомира тут же замолчала, не веря своим ушам. Лицо её вскоре расплылось в радостной улыбке. Она мигом вытерла слёзы, вскочила с колен и кинулась обнимать сына.

— Зимушка, я знала, что ты у меня хороший! Всегда послушным был!

Мужчина не отстранился, но и не ответил на её объятия. Он смотрел поверх её головы безжизненным взглядом.

— Я не договорил, матушка, — голос его, по-прежнему негромкий, разнёсся по всему двору. — Ты выбрала сторону. Я беру ваш долг на себя — но после того меж нами не будет никакой связи. С семьёй вашей я более родства не имею. Явитесь сызнова на порог — выгоню взашей.