Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5, страница 163 – Сергей Изуграфов

— Что было дальше? — спросил самурай, уже догадавшись обо всем.

— Ясукава Ясубей в ярости выхватил вакидзаси и зарубил его, — с тяжелым вздохом ответил владелец столярной мастерской, — после чего убежал. Но дядя умер не сразу. Когда я прибежал на его крик, он был еще жив. Он и рассказал мне все, что случилось и попросил, чтобы я запомнил имя убийцы. И я его запомнил…

— Зачем? Вы хотите отомстить?

— Я? — отпрянув в ужасе, воскликнул «Хотэй». — Благородный господин, я не в силах обидеть и мухи. Я простой столяр! Где мне тягаться с ронином, владеющим боевыми искусствами!

— Тогда зачем вы запомнили имя?

— Дядя много раз рассказывал мне, как к нему в мастерскую несколько лет назад приходил сам кенсей Мусаши, и они провели целый вечер в беседе. После чего Миямото Мусаши вырезал для него из дерева фигурку богини Каннон, которой расплатился за полировку меча. Мой дядя верил, что кенсей придет снова, и просил меня назвать ему имя своего убийцы. Его последние слова перед смертью были: «Меч Миямото Мусаши способен уничтожить Зло!»

— Она сохранилась? Эта статуэтка? — помолчав, спросил самурай. — Я могу взглянуть?

— Да, конечно, — поклонился столяр. — Она все десять лет хранится в доме в токонома.^[61] Если благородный господин соизволит подождать, я сейчас ее вынесу. Может быть, господин зайдет в дом?

— Я подожду здесь, снаружи, — сказал Мусаши, покачав головой. — У вывески.

Самурай остался на улице, по которой все шли и шли путники, а столяр быстро исчез в глубине дома.

Статуэтку богини Каннон, богини милосердия, Мусаши резал для мастера-полировщика несколько дней, пока тот в свою очередь полировал и затачивал его катану. У Мусаши тогда попросту не было денег, чтобы оплатить работу мастера. Но тот, верный своим убеждениям, согласился принять в счет оплаты деревянную статуэтку. К тому времени Мусаши уже вырезал несколько таких статуэток, оставив их в разных монастырях и святилищах, но эта, что была отдана в счет уплаты за полировку, пожалуй, получилась самой удачной.

Мусаши вспомнил, как «полировщик душ» осторожно принял тогда его меч, правой рукой взявшись за рукоять и положив клинок на левый рукав своего кимоно.

«Я не вижу трещин, глубоких зазубрин или следов от ударов на кромке. Состояние клинка более чем удовлетворительное, хоть и не безупречное, — после паузы произнес тогда мастер, внимательно изучив катану. — Вижу, что вы не пускаете меч в ход по любому поводу. Есть лишь лёгкие следы от скользящих ударов, но я уберу их мягким шлифованием за несколько дней без ущерба для клинка. У вас отличный меч! Отполировать ваш меч — честь для меня!»

Они действительно провели потом весь вечер в разговорах о мечах и современных нравах. В конце разговора «полировщик душ» заметил, глядя на меч Мусаши: «Если самурай правильно понимает, зачем ему нужен меч, тогда его меч становится совершенным. Всмотревшись в такой совершенный меч, легко различить священный свет, дух мира и спокойствия…»

Из задумчивости ронина вывел громкий возглас: кто-то на улице выкрикнул его имя.

— Миямото Мусаши! Я Мусо Гонносукэ! Вызываю вас на поединок!

Ронин резко обернулся и увидел у входа на постоялый двор, где они ночевали, рослого самурая, вооруженного, помимо мечей, еще и гладким деревянным шестом дзё.Рядом с самураем, назвавшимся Мусо Гонносукэ, стояли растерянная старуха-хозяйка и заплаканный Йори. Улица сразу опустела, как по волшебству.