Книга Главный герой становится Злодеем, страница 25 – Ли Лит

Хуа Линь перевернулась на спину и тяжело выдохнула. Годы идут, забирая с собой важное — это неизбежно. Закрыв глаза, Хуа Линь впадала в размышления о странной тени, девушке, зовущей своего гэ, боли, перемещении по территории секты Сюэян. А ещё в памяти мутно мелькали два синих драгоценных камня. Почему? Зачем мозг хранит подобное? Или это часть краткой памяти, что очень скоро забудется?

Тяжёлый вздох, и Хуа Линь натянула одеяло на лицо. Слишком много мыслей. Единственные мысли, которые должны быть: о своём здоровье и о том, насколько сильно зол глава Чжу. От него зависело дальнейшее пребывание в школе Сяофэн. А вот действительно, Чжу Сюй может выгнать даже её? Хуа Линь стянула одеяло с лица.

— Возможно всё, — прошептала она и закрыла глаза. Попытки не думать и уснуть увенчались успехом не сразу. Для этого пришлось с боку на бок перелечь, на спине полежать, вспомнить и пропеть дважды детскую песенку, сбить одеяло и много раз то открыться, то закрыться. Последними мыслями были воспоминания. А ведь там перед тем, как упасть в воду, духовные силы словно исчерпались.

* * *

— А сам как думаешь? — ворвался громкий шёпот.

— Как ты смеешь кричать на старшего?

Если, услышав голос старины Цзян, Хуа Линь хотела подать признаки жизни, то, услышав старейшину Лю, решение притвориться мёртвой приобрело яркие краски.

— Такой позор! — прогрохотал старейшина Лю. Глухой удар оборвал его. Даже Хуа Линь прислушалась. Вроде как удар принадлежал захлопнувшейся двери.

— Раскудахтался, — бросил старина Цзян.

— Разве так можно со старшим? — тихий голос со стороны Цзинь Янь. Кто-кто, а она грубить даже не уважаемому собой старейшине не станет. Конец света должен в минутном шаге находиться, чтобы Цзинь Янь нагрубила старшему.

— Здесь кто-то старше меня?

Хуа Линь мысленно показала старине Цзян два больших пальца вверх.

— Плохо выполняете работу, — неожиданно мрачно выдал старина Цзян.

— Что Вы имеете ввиду?

— Она не пришла в себя.

— Приходила, — возразила Цзинь Янь.

— Раньше самые трудные и тяжёлые раны за считанные часы исчезали бесследно, а пострадавший на ноги мог встать через день.

Хуа Линь поборола вздох. Чжао Дацянь — лекарь с большой буквы, чудо в лекарской области. Он творил чудеса не иначе, а на восторженную реакцию отмахивался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сделали всё необходимое, — строго и в тоже время, не переходящее рамки.

— Слабо, — вердикт не требовал возражения или оправдания. Молчание Цзинь Янь подтверждало.

— Учитель Цзинь, там сумасшедшая… то есть девушка в не своём уме снова кидается, — в комнату влетел мальчишка.

— Иду. Оставлю Вас.

Дверь за Цзинь Янь закрылась, и Хуа Линь, выждав с пару секунд, открыла глаза.

— Слабо, — причитал старина Цзян.

Повернув голову, Хуа Линь опешила. Белая платная ткань балдахином скрывала находившихся по разную сторону. Хуа Линь точно помнила, что ничего не было. Син Юй сидел на краю её кровати и после разговора ушёл. Сама не опускала. Хуа Линь не видела нечто подобного с кроватью. Когда оно появилось?

— Слабо.

— Старина Цзян, — позвала Хуа Линь, не сразу понимая, что тихий хриплый голос принадлежит ей. Испуг разлился по телу.

По ту сторону балдахина наступила тишина. Хуа Линь потянулась к ткани и сжала зубы. Слабость с болью прострелила от кончиков пальцев до ключицы. Ещё вчера нормально всё было, если не считать несильной слабости.