Книга Дракон, которого я разлюбила, страница 38 – Милена Кушкина

— Нестандартного размера грузов не зарегистрировано, господин дознаватель, — монотонно сообщает она. — Ни по накладным, ни по факту прибытия. Может, помните, как он был промаркирован?

— Маркировки не было, — отвечает Эдмар.

Женщина жмет плечами.

— Может, там вообще был инвентарь от самой железной дороги. Запасные лопаты или что-то из мебели.

Мы с Эдмаром переглядываемся. Сложно представить, что в самом охраняемом вагоне были лопаты и метлы. Значит, ящик везли в обход официальных инстанций.

— Хорошо. Что с вещами Желвер? — Эдмар не отступает. — Где хранятся опечатанные чемоданы погибшей пассажирки из первого класса?

Женщина тяжело вздыхает и переворачивает страницу, щурится и вдруг поднимает на нас уставший, совершенно равнодушный взгляд.

— Нигде. На этом рейсе из Долины Туманов никто не умирал, поэтому и вещей погибших нет.

Внутри у меня все обрывается.

— Как это не умирал? — я подаюсь вперед, опираясь руками о стойку. — Я лично видела тело! Должны быть акты, свидетельства станционного врача, бумаги о передаче тела! Где это все?

Женщина раздраженно хлопает ладонью по открытой странице.

— У меня здесь все задокументировано, барышня! Никаких актов о смерти нет. Врачи не подавали рапортов.

— А багаж Кары Желвер? — голос Эдмара звучит обманчиво тихо, но в нем уже звенит сталь. — В поезде оставались ее вещи.

Женщина снова утыкается в свои записи, листает страницы багажного отделения и удовлетворенно хмыкает.

— Выдан владелице сегодня утром.

— Кому выдан?! — не выдерживаю я.

— Владелице, Каре Желвер, — чеканит сотрудница, оскорбленная моим тоном. — И ее супругу. Они имели билеты до столицы, но, согласно отметке начальника поезда, по ошибке сошли на станции раньше. Прибыли в город сегодня утренним составом, предъявили багажные квитанции, подтвердили личности и забрали свои сумки. Все строго по инструкции. Вопросы еще есть?

Вопросов больше нет. Точнее, их так много, что не высказать словами.

Мы выходим из здания управления железных дорог на шумную, залитую холодным светом улицу, и морозный воздух бьет по легким.

Адреналин вспыхивает в крови мгновенно, словно кто-то поднес спичку к пороховой бочке.

Мимо грохочут экипажи, кричат торговцы, спешат прохожие, но я не замечаю ничего вокруг. Меня трясет от возбуждения.

— Она жива, — выдыхаю я, глядя на Эдмара.

— Никакого убийства не было, — одновременно со мной произносит он. Его глаза горят темным, хищным азартом.

Мы не сговариваясь срываемся с места и быстро идем по тротуару, прорезая толпу.

Идеи пульсируют в голове, обгоняя друг друга. Мы говорим быстро, перебивая, подхватывая фразы на лету, словно наши мысли внезапно настроились на одну частоту.

— Это был спектакль! От начала и до конца, — я едва поспеваю за его широким шагом, но даже не думаю сбавлять темп. — Истерика в кафе, ссора с мужем... Она зачем-то специально привлекала к себе внимание!

— Чтобы потом “умереть” у всех на глазах и освободить купе, — Эдмар резко кивает. — Готов поспорить, что злоумышленник, который потом был на крыше в форме проводника, все это время тихонько ехал в их пустом купе. Прямо у нас за стенкой!

— А врач? Врач должен был зафиксировать остановку сердца!

— Иллюзия, зелье замедления пульса или просто подкупленный медик. Это уже неважно, Валери. Важно то, как дело оформили по прибытии.