Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 103 – Диана Фурсова

На четвёртый день из королевского двора пришёл ответ.

Короткий, официальный, с серебряной печатью.

“Хозяйке восточной мастерской позволено прибыть с готовой куклой, книгой заказов и двумя хранительницами. Осмотр королевского зала разрешён в присутствии распорядительницы двора. Срок остаётся прежним.”

Ни одной лишней фразы. Ни одного признания, что двор сам просит помощи. Но Элина уже научилась читать то, что прячется между строками. Если двор разрешил привезти книгу заказов, значит, кто-то там понимал: опасность действительно внутри.

На шестой день кукла открыла глаза.

Это случилось перед рассветом. Элина как раз закрепляла последний внутренний шов, тот, что соединял знак окна, знак весов и знак нити на груди хранительницы. Ним сидела рядом, почти не ворчала. Мира задремала за тетрадью, Тиан спал на лавке, подложив под щёку сложенное полотно, Пим тихо сопел у очага. Рейнар стоял у окна, не мешая и не уходя. Он приходил каждый вечер, приносил документы, материалы, письма, иногда просто молчал рядом, и Элина постепенно переставала вздрагивать от его присутствия.

Кукла открыла глаза без звука.

Серые, ясные, глубокие.

Элина застыла с иглой в руке.

— Назови себя, — тихо сказала Ним.

Кукла повернула голову к книге заказов.

— Я — Словница, — произнесла она. — Хранительница сказанного при власти. Слышу не громкость. Слышу вес.

Книга заказов раскрылась.

“Королевская хранительница Словница. Работа завершена. Плата будет названа в зале.”

Элина осторожно положила иглу на стол и поняла, что впервые за все эти дни хочет заплакать. Не от слабости, не от отчаяния. Оттого, что вещь, которую пытались сорвать, украсть, исказить и сделать невозможной, всё-таки получилась.

Рейнар подошёл ближе, но остановился у края стола.

— Она прекрасна, — сказал он.

Словница повернула к нему голову.

— Правда имеет вес, когда сказана без украшения.

Ним довольно подняла подбородок.

— Мне нравится. Почти такая же воспитанная, как я.

— Никто не воспитан так, как ты, — сказала Элина.

— Наконец-то признание.

К полудню они отправились во дворец.

Элина не видела столицы прежде. Дорога от замка Вальдов заняла несколько часов, и всё это время она сидела в карете рядом с коробкой, где стояла Словница, а Ним устроилась у окна и комментировала каждую слишком пышную вывеску так, что даже Рейнару приходилось отворачиваться, чтобы скрыть улыбку. Мира ехала во второй карете с книгой заказов и копиями документов, Талия — рядом с ней, Оконница и Весы в специальных ящиках, которые Элина сама проверила трижды.

Дворец оказался светлым, высоким и слишком гладким.

В нём было много стекла, серебра, полированного камня и таких ровных полов, что Элине сразу захотелось спросить у Оконницы, сколько чужих взглядов может спрятаться в одном коридоре. Распорядительница двора, высокая женщина с седыми волосами и лицом, на котором вежливость была отточена до оружия, встретила их у малой лестницы.

— Леди Элина Вальд?

— Хозяйка восточной мастерской, — ответила Элина.

Женщина посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Разумеется. Я леди Марва, старшая распорядительница королевского двора. Зал готов к осмотру.

Она не спросила, почему рядом с Элиной идёт герцог Вальд. Не удивилась Ним. Только один раз задержала взгляд на живой кукле и произнесла: