Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 107 – Диана Фурсова

Элина слушала и чувствовала, что старый гнев уже не стоит между ними стеной. Он остался. Но стал частью памяти, а не цепью. Рейнар не просил забыть. Не требовал награды за то, что исправлял собственные ошибки. Не говорил о любви как о праве. Просто стоял перед ней с договором, в котором её свобода была прописана раньше его желания.

— Я не отвечу сегодня, — сказала она.

— Я знаю.

— И не завтра.

— Я готов ждать.

— Не у дверей с трагическим видом.

— Постараюсь выглядеть полезным.

Ним фыркнула.

— Ткань носить умеете. Это уже начало.

Рейнар неожиданно рассмеялся. Негромко, коротко, но так искренне, что Чашка из соседней комнаты выглянула проверить, не уронил ли кто-нибудь приличия на пол.

Элина тоже улыбнулась.

Ответ она дала через две недели.

Не потому, что ей нужно было заставить его ждать для красоты. А потому, что решение требовало тишины, проверки, чтения каждой строки, разговора с собой и с мастерской. Весы проверила договор и сообщила, что в нём нет скрытого крючка. Книга заказов отказалась вносить брачный договор как заказ и написала: “Это не работа мастерской. Это выбор женщины”. Ним заявила, что, если дракон снова станет заносчивым, она лично переселит его в третий шкаф, даже если шкаф будет возражать.

Элина переписала три пункта.

Добавила четвёртый: “Если Элина Вальд однажды решит уйти, Рейнар Вальд обязан не удерживать её силой, титулом, советом, долгом или чувством вины”.

Рейнар прочитал и подписал первым.

Без паузы.

Тогда Элина подписала тоже.

Не как отвергнутая жена, которую приняли обратно.

Как женщина, которая выбрала.

Осенью мастерская на площади уже казалась частью города, будто стояла там всегда. По вечерам в окнах горел мягкий свет, на полках дремали куклы, в рабочей комнате пахло деревом, тканью и воском. Люди проходили мимо медленнее, читали вывеску, улыбались, иногда просто касались двери ладонью — не чтобы войти, а чтобы убедиться: место есть, свет горит, дом помнит.

В тот вечер Элина закрывала мастерскую сама.

Мира уже ушла, Пим унёс последние коробки, Тиан оставил на столе заготовку с запиской: “Не трогать, я сам доделаю нос”. Чашка проверила очаг, Весы закрыла книгу учёта, Оконница опустила ставни, Ключница щёлкнула замками. Ним сидела на подоконнике и наблюдала, как Рейнар помогает снять с крючка тяжёлый рулон ткани, который привезли из замка.

— Дракона всё-таки придётся оставить, — заявила она.

Элина повернулась.

— Придётся?

— Он, конечно, заносчивый, но ткань носит вовремя.

Рейнар рассмеялся.

Не как герцог в родовом зале. Не как человек, который учится быть осторожным с каждым словом. А просто как мужчина, которому позволили остаться в комнате, где его больше не боятся.

Элина посмотрела на него, потом на Ним, потом на тёплые окна мастерской.

И впервые спокойно взяла Рейнара за руку.

Не потому, что должна.

Потому что хотела.

Над дверью мягко вспыхнула новая вывеска, буква за буквой, золотой нитью по тёмному дереву:

“Мастерская живых кукол Элины Вальд. Только для тех, кто верит в дом”.