Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 101 – Диана Фурсова

Украденной.

Элина подошла осторожно. Ним спрыгнула на стол, Оконница встала у окна, Весы замерла у книги. Рейнар остановился у порога, не переступая ближе без её взгляда.

Элина развязала узел костяной лопаточкой.

Внутри лежала главная катушка.

Целая.

А рядом — записка без подписи:

“Королевская кукла должна быть закончена. Иначе никто не узнает, что в тронном зале уже сидит чужая хранительница.”

Мастерская застыла.

Рейнар медленно произнёс:

— В тронном зале?

Элина взяла катушку через ткань. Золотая нить была тёплой, но теперь в её тепле дрожала тревога.

— Значит, королевский заказ не проверка, — сказала она. — Это просьба о помощи, которую кто-то замаскировал под угрозу.

Книга заказов раскрылась сама.

На новой странице появилась первая строка будущей работы:

“Кукла для королевского зала. Срок — шесть дней. Оплата ещё не названа. Опасность уже внутри дворца.”

Шесть дней начинались с тишины.

Не с паники, не с крика и не с поспешных приказов, которых в доме Вальдов и без того было слишком много. Элина стояла над раскрытой книгой заказов, держа главную золотую катушку через ткань, и слушала, как мастерская дышит вокруг неё после суда рода.

“Кукла для королевского зала. Срок — шесть дней. Оплата ещё не названа. Опасность уже внутри дворца.”

Строка светилась на странице спокойно, почти буднично, будто речь шла не о тронном зале, чужой хранительнице и возможной ловушке, а о заказе на обычную дверную куклу для дома, где часто теряются ключи.

И именно это спокойствие вернуло Элине равновесие.

Если мастерская записала заказ, значит, работа возможна. Если работа возможна, значит, надо начинать не с ужаса, а с учёта.

— Мира, — сказала она, — новая тетрадь. Отдельная. Название: “Королевская хранительница”.

Девушка сразу выпрямилась, будто ждала именно этого.

— Да, госпожа.

— Талия, список материалов по схеме Астеры. Всё, что есть, всё, чего не хватает, всё, что можно заменить без потери смысла. Пим, чистая вода для рук и тканей, сухие полотна, свечи. Тиан, дерево из детского крыла сюда. Осторожно. Не как доску, а как будущую работу.

Мальчик кивнул так серьёзно, словно ему доверили не потемневший кусок наличника, а сердце замка.

Рейнар стоял у порога. После суда он всё ещё был в тёмном парадном камзоле, но выглядел так, будто с него сняли не одежду, а часть прежней брони. В главном зале он публично признал вину, восстановил её имя, право мастерской и её свободу решать собственную судьбу. Но теперь, в полумраке восточного флигеля, эти громкие решения снова становились обычной практикой: не мешать, не приказывать, не становиться впереди там, где нужно идти рядом.

— Что требуется от меня? — спросил он.

Элина посмотрела на него.

Вопрос прозвучал правильно. Не “что вы собираетесь делать”, не “я распоряжусь”, не “вам следует”. Просто — что требуется.

— Письмо в королевский двор, — сказала она. — Не оправдательное. Деловое. Мастерская приняла заказ, срок подтверждён, но работа требует сопровождения хозяйки и двух свидетелей: Оконницы и Весов. Ещё нужно разрешение осмотреть тронный зал до представления готовой куклы.

— Это могут счесть дерзостью.

— Пусть считают точностью. Если в зале уже стоит чужая хранительница, мне нужно видеть место, куда должна встать настоящая.