Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 100 – Диана Фурсова

На этот раз в зале кто-то всё-таки рассмеялся. Коротко, нервно, но смех прозвучал не насмешкой над Элиной. Скорее над тем, как нелепо старые властные лица выглядят перед маленькой куклой, у которой больше здравого смысла.

Арделя увели первым.

Он ещё пытался говорить о долге, крови и порядке, но после видений Оконницы его слова потеряли вес. Весы даже не звенела: ложь стала слишком очевидной для измерения. Ливер шёл молча. И это молчание было куда страшнее его прежней сухой вежливости. Севр почти плакал, но Элина не почувствовала жалости. У каждого был выбор не трогать чужие нити.

Зеркало вновь завесили тканью. За ним Авелии уже не было видно, но Оконница тихо сказала, что ход держится. Значит, её ещё найдут. Не в этой сцене, не красивым жестом. Работой стражи, записями, закрытыми отражениями и терпением.

Когда первые свидетели начали расходиться, Рейнар повернулся к Элине.

— Ваше имя восстановлено, — сказал он тихо. — Но я понимаю, что этого мало.

— Да.

Он кивнул.

— Я также заявлю письменно: Вы сами решаете, остаётся ли брак действующим в прежнем виде, будет ли пересмотрен или расторгнут. Без давления совета. Без условий рода. До Вашего решения никто не имеет права называть Вас моей обязанностью, моей ошибкой или моей собственностью.

Элина смотрела на него и не сразу могла ответить.

Вот это было больше, чем извинение. Он возвращал ей не место возле себя. Не статус. Не красивое право быть снова принятой в зал. Он возвращал ей выбор, которого не было ни у прежней Элины, ни у неё в первый день.

— Вы понимаете, что я могу уйти? — спросила она.

— Да.

— И могу остаться не как жена, а как хозяйка мастерской.

— Да.

— И могу потребовать новый договор, если когда-нибудь решу говорить о браке.

Рейнар выдержал её взгляд.

— Да.

Ним тихо сказала с плеча:

— Кажется, дракон начал читать мелкий шрифт жизни.

Элина не улыбнулась. Слишком много всего стояло между ней и улыбкой: усталость, правда, старые бумаги, украденная нить, королевский заказ, Авелия в зеркальных ходах. Но внутри стало просторнее.

— Тогда моё первое решение, — сказала она, — вернуться в мастерскую. У нас шесть дней и пропавшая главная нить.

Рейнар чуть склонил голову.

— Я иду с Вами?

Она посмотрела на него. Вопрос был правильный. Не “я провожу”, не “я приказываю”, не “это не просьба”.

— Пойдёте, — сказала она. — Если будете не мешать.

— Постараюсь.

— Слабое обещание.

— Честное.

Ним одобрительно хмыкнула:

— Уже лучше.

Они вышли из главного зала не так, как в первый вечер. Тогда Элина ушла одна, с чужой болью и сундуками, под взглядами, которые ждали её падения. Теперь рядом шли куклы, люди мастерской, Рейнар и те слуги, которые впервые не прятали глаза. Некоторые родственники не кланялись. Некоторые кланялись слишком низко. Элина не считала ни тех, ни других. Ей хватало того, что она шла сама и знала, куда.

У дверей восточного флигеля их встретила Ключница.

— Внутри чужой след, — сказала она.

Элина остановилась.

— Опять?

— Не нападение. Подброс.

Оконница повернула прозрачные глаза к окну мастерской.

— Зеркальный ход был закрыт, но нить успела передать последнее отражение.

На рабочем столе, где лежало дерево для королевской куклы, теперь стоял маленький шёлковый мешочек. Не белый. Серый, простой, перевязанный золотой нитью.