Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 77 – Диана Фурсова

— Ним, — тихо сказала Элина.

— Я здесь.

— Если я верну ей руку, она сможет посмотреть сама?

— Если не поздно.

— Не люблю эту формулировку.

— Я тоже.

Элина приложила деревянную руку к плечу Оконницы. Сустав не совпал сразу: нити были смещены, место соединения рассечено. Она достала светлый воск, белую нить и тонкую серебряную иглу. Ардель резко повернул голову, заметив движение.

— Не трогайте её!

Рейнар удержал его.

— Поздно.

Советник вдруг улыбнулся.

— Поздно — это верное слово.

На полу под ногами Элины вспыхнул чёрный круг.

Не огонь. Узор. Сухой, быстрый, прошитый по доскам так, будто кто-то заранее спрятал нити под полом. Круг сомкнулся вокруг неё, Оконницы и Ним. Рейнар шагнул к ним, но невидимая стена ударила между ними золотисто-чёрной рябью.

— Элина!

— Не трогайте круг! — крикнула Ним. — Он завязан на рывок!

Элина заставила себя не оборачиваться. В этот раз ловушка всё-таки сработала. Ардель ждал, что она начнёт чинить куклу. И сделал именно это действие ключом.

— Вы хотели истинную хозяйку, — сказал Ардель. — Старые правила очень удобны, когда умеешь читать до конца. Хозяйка может выбрать: отдать себя вместо дома или смотреть, как дом снова засыпает. Я всего лишь ускорил договор.

— Вы не ускорили, — сказала Элина, поднимая иглу. — Вы его исказили.

— Это говорят все, кто не умеет пользоваться силой.

Чёрный круг начал сжиматься.

Элина почувствовала его не кожей, а правом. Будто кто-то пытался стереть её имя с двери мастерской, вытащить из пальцев память о нитях, сделать так, чтобы она снова стала случайной женщиной, которой нечего защищать. Брошь на груди нагрелась до почти болезненного жара. Ним ухватилась за край её платья.

— Элина, не спорьте с кругом. Чините Оконницу. Быстро.

— Хорошо.

Руки дрожали, но не от страха. От времени, которого не было. Она приложила руку Оконницы к плечу, нанесла воск тонким слоем, подхватила белой нитью первый край разрыва. Чёрный круг тут же сжался ещё сильнее. Воздух стал плотным, как ткань, натянутая на пяльцы слишком туго.

Рейнар ударил по невидимой стене ладонью. По комнате прошёл глухой жар, но стена только вспыхнула.

— Не надо! — сказала Элина, не глядя на него. — Он этого ждёт.

— Он убьёт Вас.

Слово “убьёт” прозвучало чуждо, резко и страшно. Не потому, что Элина не понимала опасности, а потому что Рейнар произнёс его так, будто мысль о её смерти стала для него личной угрозой, а не просто потерей полезной хозяйки.

— Тогда пусть ждёт долго, — ответила она.

Ардель рассмеялся тихо.

— У Вас нет долго.

Элина прошила второй стежок. Потом третий. Нить легла неровно, ей пришлось распороть один участок, и сердце сорвалось вниз: время уходило. Но плохой шов хуже задержки. В прежней жизни она знала это слишком хорошо. Если натянуть неправильно, вещь перекосит. Если спешить, трещина вернётся. Если чинить ради победы, а не ради целого, получится новая ложь.

— Не для себя, — прошептала она, делая следующий стежок. — Не вместо дома. Вместе с домом. Для окна, которое видит само.

Оконница дрогнула.

Её закрытые веки чуть приподнялись.

Чёрный круг резко сжался, касаясь края платья Элины. Тёмно-синий бархат зашипел, золотая вышивка вспыхнула, но не сгорела. Брошь на груди ответила теплом, и где-то далеко, за садовой стеной, мастерская отозвалась деревянным звоном.