Книга Отвергнутая жена дракона. Мастерская живых кукол, страница 82 – Диана Фурсова

— Нет. Но доказать их будет труднее. А мастерская помнит не только то, что случилось, но и то, что признано.

— Значит, нужно признать громче.

Элина встала перед книгой. Руки у неё дрожали от усталости, глаза резало от свечного света, платье было в пыли и нитях. Вокруг стояли те, кто остался: Ним на столе, Мира с тетрадью, Пим с фонарём, Тиан с найденной катушкой, Талия с полотном, Лорен у двери, Рейнар рядом, но не впереди. Куклы — Чашка, Весы, Ключница, Оконница, Пламенница, поднявшаяся из нижней комнаты, и незавершённая хранительница Алена под белой тканью — все были здесь.

— Мастерская, — сказала Элина.

Дом отозвался тихим звоном.

— Первый заказ был принят и исполнен. Чашка вернулась к кухне и показала пропажи. Первая правда была произнесена при свидетелях на балу. Авелия вошла в нижний архив, пусть сказала не всё. Первая утрата возвращена: Оконница снова в мастерской. И я не отдаю себя вместо дома, потому что дом не просил жертву. Он просил хозяйку.

Чёрная сеть дрогнула.

Элина взяла золотую катушку, которую принёс Тиан, и протянула нить к книге.

— Я не временная сторожиха флигеля. Не бывшая жена у края чужого замка. Не удобная женщина, которой дали пыль, чтобы она исчезла. Я чиню здесь то, что было разорвано. Беру плату честно. Записываю долги. Слушаю тех, кому не давали голоса. Если этого достаточно, откройся.

Тишина стала такой глубокой, что было слышно, как в очаге оседает уголь.

Потом книга раскрылась.

Чёрная сеть лопнула сразу в семи местах. Нити не разлетелись, а осыпались сухой пылью. Страницы зашелестели, быстро, почти радостно, и на чистом развороте золотом проступила новая запись:

“Хозяйка признана мастерской не временно, а по делу.

Ночь порванных нитей пережита.

Утрата возвращена.

Свидетели: куклы, дом, слуги, дитя рода, дракон.”

Элина прочитала последнюю строку и почувствовала, как перехватило дыхание.

Не от пафоса. От того, что слово “дракон” стояло не первым.

И Рейнар, кажется, тоже это заметил.

Он не обиделся. Не потемнел лицом. Только посмотрел на запись долго, потом на Элину.

— Дитя рода, — тихо сказал Тиан.

Ним повернулась к нему.

— Да. Не стой с таким видом, будто тебя случайно внесли в счёт за тряпки. Книга редко ошибается, когда записывает свидетелей.

Тиан покраснел до ушей.

Мира улыбнулась ему так тепло, что Пим сразу перестал ревниво коситься на нового помощника и гордо подал Элине чистую ткань, будто тоже был частью великого договора. Талия Рон сдержанно вытерла глаза краем рукава и тут же сделала вид, что поправляет полотно.

Элина устало опустилась на стул.

Рейнар шагнул ближе.

— Сядьте как следует, — сказал он и сам остановился, будто понял, что снова звучит как приказ. — Пожалуйста.

Элина посмотрела на него снизу вверх.

— Вы учитесь.

— С трудом.

— Заметно.

Он впервые за ночь почти улыбнулся. Почти — потому что усталость, тревога и гнев никуда не ушли. Ардель сбежал. Авелия тоже. Ливер всё ещё был в замке, как паук в сухом углу, где его пока не прижали. Нижний архив хранил чужое кольцо, старые документы и, вероятно, ещё десятки поддельных записей. Королевский двор, о котором до этого говорили только как о далёкой власти, мог в любой момент услышать слухи о проснувшейся мастерской.

И словно в ответ на эту мысль в дверь постучали.