Книга Попробуй сбежать, страница 144 – Виктория Рогозина

Врач оперся локтями о стол и глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы сказать правду. Давид сидел напротив, не смея шевельнуться, глаза сжаты в напряжении.

— Давид… — начал врач тихо, почти осторожно. — Я видел много людей в кризисе, но то, что происходит с вашей девушкой… это… — он замялся, подбирая слова — это полная психологическая оцепенелость. Она не реагирует ни на слова, ни на прикосновения, ни на внешние стимулы. Почти не ест, не пьёт, не двигается. Как будто её внутри нет.

Давид сжал кулаки, а его горло сжалось.

— Это не просто «плохое настроение» или каприз. Это — острая реакция на ужасную травму, — продолжил врач, с лёгкой дрожью в голосе. — Потеря матери, насилие со стороны того, кто должен был защищать… и ещё — осознание, что биологический отец отказывался от неё. Обвинение в убийстве. Для психики молодой девушки это… разрушительно.

Он сделал паузу, глядя на Давида, чтобы тот впитал каждое слово.

— На осмотре я видел ступор, — сказал врач мягче, почти шёпотом, — это как если бы душа на время закрылась и спряталась. Она словно «выключила» чувства, чтобы выдержать боль. Любой резкий шаг или давление сейчас может только усугубить её состояние.

— Значит… она… — голос Давида дрожал, слова рвались.

— Сейчас главное — сохранить её жизнь, — врач наклонился ближе, понижая голос, — её тело истощается, потому что она не ест и не пьёт. Но насильно это не исправить. Нужна мягкая, постепенная поддержка, доверие, терпение. Нужно быть рядом, даже если она не отвечает. Даже если кажется, что она «не здесь».

Давид опустил голову. Его сердце сжималось от бессилия, но врач продолжил:

— Она чувствует, Давид. Глубоко. Но сейчас она слишком сломана, чтобы дать это понять. Каждое ваше тихое присутствие, каждая попытка мягко достучаться до неё — это шанс вернуть её обратно, хотя путь будет долгим.

Психиатр поднялся, аккуратно задвинул стул и на мгновение задержался у двери, словно хотел добавить что-то ещё — не как врач, а как человек. Но лишь коротко кивнул Давиду и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.

В комнате сразу стало тише. Глухо. Давид несколько секунд сидел неподвижно, глядя в пустоту перед собой, потом резко выдохнул и встал. Он провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость, но она никуда не делась.

— Андрей, — негромко позвал он.

Начальник службы безопасности уже ждал в соседней комнате. Подтянутый, собранный, с тем выражением лица, которое бывает у людей, привыкших докладывать плохие новости без эмоций.

— Говори.

— По делу Каина, — начал Андрей сразу, без вступлений. — Тот следователь… его закрыли. Полностью. Превышение полномочий, попытка давления, угрозы, фальсификация. Наши материалы легли идеально. Он больше не при делах. Закроют его по полной.

Давид кивнул. Ни удовлетворения, ни злорадства — только холодное, пустое «так и должно быть».

— Назначили нового, — продолжил Андрей. — Мужик толковый. Репутация чистая, принципиальный. Не из тех, кто работает по заказу. Но, сами понимаете… один урод может испортить статистику всему отделу. Этот уже испортил.

— Главное, чтобы больше никто не полез туда, куда не надо, — тихо сказал Давид.

— Мы проследим.

В этот момент в комнату вошли Фобос и Деймос. Оба выглядели уставшими — не физически, а тем самым особым напряжением, когда работаешь без сна и всё равно упираешься в стену.