Книга Попробуй сбежать, страница 146 – Виктория Рогозина

Дворецкий кивнул, но Давид добавил, уже жёстче:

— Ванессу не беспокоить. Ни записками, ни цветами, ни намёками. Сейчас ей нездоровится, — он сделал акцент на последних словах. — Никаких триггеров. А Ринат — триггер. Особенно сейчас.

— Будет исполнено.

Дверь снова закрылась. Давид остался один.

Ванесса медленно повернула голову на звук тихого стука. Он будто пробивался сквозь вату — глухо, отдалённо. Дверь открылась почти сразу, и в проёме появился Давид.

Он не вошёл сразу. Остановился на пороге, прислонился плечом к косяку, словно давая ей время — или себе. Его взгляд был внимательным, осторожным, таким, каким смотрят на хрупкое стекло, боясь лишнего движения.

— Составишь мне компанию за ужином? — спросил он негромко.

Ванесса посмотрела на него пустыми глазами и медленно, с заметным усилием покачала головой. Это движение далось ей так тяжело, будто шея не слушалась, будто даже отказ требовал слишком много сил.

Давид едва заметно выдохнул.

— Ты уже больше недели в таком состоянии, — сказал он, не повышая голоса. — Врач настаивает на госпитализации.

— Мне всё равно, — глухо отозвалась она.

Слова упали без интонации, без сопротивления, без боли — как факт, которому даже не хочется придавать значение. Давид оттолкнулся от косяка и подошёл ближе. Его шаги были тихими, почти неслышными по ковру. Он остановился рядом с кроватью, наклонился чуть ниже, чтобы быть на одном уровне с её взглядом.

— Тебе ничего не угрожает, — сказал он вкрадчиво, медленно, будто каждое слово должно было пройти сквозь толстую стену. — Обвинения полностью сняты. Виновных найдут. И накажут.

Он чуть склонил голову, изучая её лицо, и добавил мягче:

— Может, тебе стоит развеяться? Шопинг. Рестораны. Гонки. Музыка… что угодно.

Ванесса не ответила сразу. Её взгляд оставался неподвижным, направленным куда-то сквозь него, будто он говорил из другого мира.

— Я никогда раньше не чувствовала себя такой пустой… — наконец сказала она тихо, и после паузы добавила. — И такой ничтожной.

Давид сжал губы, но ничего не возразил. Лишь выпрямился, словно принимая удар, который нельзя отбить.

— Через час я приеду, — сказал он после короткого молчания. — И очень надеюсь, что мы поужинаем вместе.

Он не стал ждать ответа. Просто развернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате снова стало пусто. Ванесса медленно перевела взгляд к окну. За стеклом, внизу, фары машины вспыхнули мягким светом, автомобиль тронулся с места и плавно выехал за ворота.

Она смотрела, пока огни не исчезли, и внутри всё оставалось таким же — ровным, глухим, без цвета.

В последнее время Ванесса не испытывала ничего, кроме саднящей, вязкой пустоты. Она не болела — именно саднила, как старая рана, к которой давно привыкли, но от этого не перестали чувствовать. Эта пустота высасывала из неё силы медленно и методично. Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни говорить. Мысли не складывались в цепочки, чувства не отзывались. Просто существование — ровное, серое, без начала и конца.

Она не знала, сколько времени просидела, глядя в окно. Минуты? Часы? День? В какой-то момент в поле зрения появился автомобиль Давида, аккуратно припарковавшийся у дома. Факт был зафиксирован, но внутри ничего не шелохнулось.

Снизу, с первого этажа, донеслась возня, обрывки голосов, шаги. Они доходили до неё, как сквозь плотную пелену тумана — глухо, неразборчиво, без смысла.