Книга Попробуй сбежать, страница 46 – Виктория Рогозина

Она захлопнула шкафчик сильнее, чем нужно, и вышла в зал.

Груша приняла первый удар глухо, второй — уже с откатом, третий — с разворотом корпуса, так, как учили. Мышцы вспоминали движение быстрее головы. Каждый удар был не просто техникой — выдохом, выбросом, ответом. Каину. Давиду. Этому дню. Груша раскачивалась, скрипели цепи, тренер бросил на неё короткий внимательный взгляд, но не вмешивался: он видел это состояние и знал, что сейчас лучше дать телу договорить за разум.

Когда ладони начали гореть, а дыхание выровнялось, Ванесса остановилась. Провела тыльной стороной руки по лбу, закрыла глаза на секунду и вдруг ясно поняла: она больше не чувствует страха. Ни перед Каином, ни перед его угрозами, ни перед Давидом с его странным, опасным вниманием. Было напряжение, было ожидание, была злость — но не страх.

Выйдя из зала, она достала телефон. Сообщений не было. Ни от кого. И это почему-то показалось правильным.

Пятница. Группа поддержки. Матч. Давид, говорящий будто сквозь неё, уже решивший всё за всех. Ванесса медленно убрала телефон в карман и усмехнулась: если он думает, что она просто выполнит приказ — он плохо её знает.

Она шла по коридору ровно, спокойно, чувствуя под ногами твёрдый пол. Машины у неё больше не было. Иллюзий — тоже. Зато было чёткое понимание: теперь правила она будет устанавливать сама. И очень скоро всем придётся с этим считаться. Однако очень быстро ей придётся поменять своё мнение.

Ванесса вернулась в общежитие уже затемно. Коридор встретил ее непривычной тишиной, будто здание затаило дыхание. Дверь в комнату была приоткрыта, и это насторожило сильнее любого шума. Она толкнула ее плечом — и на секунду замерла.

Внутри было так, словно по комнате прошёлся ураган с изощрённым чувством юмора. Осколки стекла покрывали пол неровным ковром, хрустели под подошвой, отражали свет лампы острыми бликами. По стенам, по столу, по занавескам тянулись потёки густой тёмной жидкости — слишком тёмной, слишком вязкой, но всё же не крови. Запах был резкий, химический, чужеродный, от него сводило горло. Кто-то постарался, чтобы выглядело жутко, почти театрально.

Ванесса медленно огляделась. Разбитое зеркало. Перевернутый стул. Разорванные конспекты, прилипшие к полу. Здесь не искали вещи — здесь оставляли послание. Имя этому посланию она знала без подсказок. Каин. Его стиль. Его почерк. Давление через страх, через ощущение, что твоё пространство — не твоё.

Она шагнула внутрь, и под ногой громко хрустнуло стекло. Звук показался слишком громким, неправильным. Ванесса сделала ещё шаг — и в тот же миг пространство взорвалось движением.

Дверцы шкафа распахнулись резко, почти синхронно. Из темноты вырвались силуэты. Трое. Быстро. Грубо. Кто-то схватил её за плечо, другой — за волосы, дёрнул назад так, что перед глазами вспыхнули искры. Она инстинктивно ударила локтем, попыталась вырваться, но их было слишком много, а движения — отработанными.

— Тихо, — прошипел кто-то ей в ухо.

Её потащили по полу. Под спиной снова хрустело стекло, холодно, больно, унизительно. Она цеплялась за косяк, за воздух, за остатки контроля, но пальцы соскальзывали. Ванесса видела краем глаза, как за ней тянется тёмный след — та самая жидкость, размазанная одеждой, ладонями, телом. Выглядело так, будто её действительно тащат по крови. Эффект был рассчитан точно.