Книга Попробуй сбежать, страница 44 – Виктория Рогозина

Каин еще что-то выкрикнул ей вслед — угрозы, обещания, привычную ядовитую смесь злости и самоуверенности, — но Ванесса не обернулась. Она лишь лениво подняла руку и показала ему средний палец, не вкладывая в жест ни ярости, ни страха, только холодную точку в конце фразы. Потом развернулась и пошла прочь. Каблуки не цокали — шаги были тихими. Она спустилась по лестнице на один пролет, пересекла переход и вошла в соседний корпус. Адреналин гудел в крови, тело требовало движения, удара, выхода — и она точно знала, куда идти.

В раздевалке было пусто. Тишина, запах резины и металла, гул вентиляции. Здесь всегда было так: секция боев, железо, грушевые мешки, и почти никаких девушек — большинство предпочитало зеркала и аэробику. Ванесса быстро переоделась, натянула плотный топ, спортивные брюки, убрала волосы, аккуратно сложила вещи в шкафчик. Движения были четкими, отработанными, будто она собиралась не на тренировку, а на бой.

Щелчок двери прозвучал слишком отчетливо.

Она обернулась.

Давид вошел спокойно, без спешки, закрыл дверь и повернул замок. Металлический звук коротко ударил по нервам. Он прислонился к стене, скрестил руки на груди, внимательно глядя на нее — не хищно, не вызывающе, а так, словно оценивал сложную задачу.

— Я куплю тебе машину, — сказал он ровно, будто речь шла о погоде.

Ванесса захлопнула дверцу шкафчика и повернулась к нему лицом.

— Не стоит, — так же ровно ответила она. — Дай пройти.

Она шагнула в сторону, но вместо того, чтобы освободить дорогу, Давид сделал шаг навстречу. Расстояние между ними исчезло слишком быстро. Его ладонь легко легла ей на талию — не сжимая, не удерживая, а будто проверяя, здесь ли она, настоящая ли. Он наклонился и тихо, почти лениво спросил у неё на ухо:

— Почему именно ты?

Она вдохнула, собираясь ответить, спросить, оттолкнуть — сделать что угодно рациональное. Но он поймал ее взгляд, и в этом взгляде не было давления, только странное, опасное притяжение, от которого сбивался ритм. Он наклонился еще ближе, давая ей долю секунды на решение, и Ванесса не отступила.

Поцелуй был коротким, резким, как искра. Мир сузился до тепла чужого дыхания, до биения крови в висках, до ощущения, что все мысли, все сомнения, вся усталость разом исчезли. Она стояла неподвижно, позволяя этому мгновению случиться — и именно это делало его настоящим.

Эпичность не нуждалась в громких словах. Она была в тишине запертой раздевалки, в сжатом воздухе между двумя людьми, которые слишком долго делали вид, что не видят друг друга.

Давид не давал ей времени отступить — не грубо, не резко, а так, словно решение уже принято и сопротивление в него не входит. Его руки скользнули ниже, уверенно подхватили её под ягодицы, и Ванесса едва успела вдохнуть, как он приподнял её, заставляя инстинктивно обвить его талию ногами. Спина коснулась холодной кафельной стены, контраст резко ударил по ощущениям, и от этого по телу прошла дрожь. Давид прижался ближе, его вес, его тепло, его запах — всё сразу, всё слишком.

Он целовал её жадно, без осторожности, но и без грубости — будто выпускал наружу то напряжение, которое копилось между ними слишком долго. Поцелуи были горячими, почти голодными, и Ванесса с удивлением поймала себя на том, что отвечает так же — не думая, не анализируя, не выстраивая защиту. Адреналин после встречи с Каином всё ещё бурлил в крови, бился в висках, искал выход, и Давид чувствовал это, читал по её дыханию, по тому, как она впивалась пальцами в его плечи.