Книга Попробуй сбежать, страница 90 – Виктория Рогозина

Матч вспыхнул резко, без раскачки, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Трибуны взревели, мяч глухо бился о паркет, кроссовки визжали на поворотах, тела сталкивались, и в этом шуме было что-то первобытное, хищное. Игра сразу пошла жёсткая — без скидок, без вежливости. Калеб рвался вперёд, ловил передачи, уходил от опеки, и зал отзывался на каждый удачный манёвр волной криков.

Ванесса смотрела на площадку, но взгляд будто скользил мимо. Картинка перед глазами дробилась: вспышки света, движения, чужие эмоции. Шум бил по вискам, отдавался болью в голове, и она ловила себя на том, что не понимает счёт, не следит за мячом, просто сидит, сцепив пальцы, и дышит, стараясь не потеряться в этом гуле. Мысли путались, возвращаясь всё к тому же — ощущению клетки, в которой она оказалась, и из которой не видела выхода.

Давид, напротив, был собран и холоден. Он сидел выше, в вип-секторе, откинувшись на спинку кресла, и скользил взглядом по залу так же внимательно, как по шахматной доске. Его внимание зацепилось, когда в проходе показалась знакомая фигура. Каин. Самоуверенный, шумный, в окружении таких же самодовольных лиц. Он прошёл в випку, не скрываясь, будто намеренно показываясь. Давид прищурился.

— Зашёл, — негромко сказал он, не отрывая взгляда.

Фобос наклонился ближе, почти касаясь плечом.

— Периметр под контролем. Охрана на местах. Здесь он в открытую не дёрнется.

Давид усмехнулся, достал сигарету, лениво щёлкнул зажигалкой. Огонёк на мгновение высветил его лицо, жёсткое, спокойное.

— Держу пари, он всё равно сольёт видос. Вопрос только — насколько у него хватит наглости.

Фобос коротко посмотрел на него.

— Мешать?

— Нет, — Давид затянулся, выпуская дым медленно, словно взвешивая каждое слово. — Там нет ничего, что компрометирует Ванессу. Зато его самого — более чем. Пусть копает себе яму. Мы только поможем её углубить.

Он снова перевёл взгляд вниз, туда, где на трибунах Ванесса наконец шевельнулась. Она наклонилась к Аманде, что-то сказала, кивнула, потом поднялась вместе с остальными девушками из группы поддержки. Они двинулись к выходу, к коридору, ведущему в раздевалки. Яркие куртки, собранные хвосты, напряжённые лица — скоро их выход.

Давид проводил её взглядом до самого поворота, пока она не исчезла за дверью. В груди шевельнулось знакомое, тягучее ожидание. Он знал, что выступление будет эффектным — видел репетиции, знал, как она двигается, как собирает внимание зала. И, несмотря на весь хаос вокруг именно этого момента он ждал больше всего.

Свет в зале приглушили резко, почти без предупреждения, и шум трибун схлынул, будто кто-то накрыл арену плотной тканью. Первые такты музыки прошли низко, глухо — будто сердце билось где-то под полом. Затем ритм расправился, зазвенел, вплёл в себя знакомые народные интонации, но с современным, дерзким звучанием.

Девушки вышли одновременно, широким полукругом, и зал сразу уловил цвет: алые юбки взметнулись волнами, белые блузы засветились под софитами, чёрные пояса подчёркивали линии движений. Шаг — поворот — взмах рук. Юбки послушно летели за телами, создавая ощущение живого огня на площадке. Перестроения шли одно за другим: плотный круг распадался на диагонали, диагонали сходились в хоровод, затем снова расходились, будто дыхание — вдох, выдох.