Книга Попробуй сбежать, страница 92 – Виктория Рогозина

Ванесса смотрела, не моргая. Внутри было странно пусто — не боль, не страх. Ярость поднималась медленно, слоями, как жар под пеплом. Не истеричная, не слепая — холодная, плотная, выверенная. Та, от которой не дрожат руки. Та, от которой становится очень тихо внутри.

Она медленно перевела взгляд в сторону вип-ложи. Дверь была распахнута, свет падал ровно. Каин сидел, откинувшись в кресле, и улыбался — той самой улыбкой, в которой не было ни капли раскаяния. Он наслаждался моментом. Демонстрацией. Тем, что, как ему казалось, снова держал её под контролем.

В следующую секунду экран погас.

Тишина в зале стала оглушающей. Потом — взрыв криков, свист, возмущенные возгласы. Кто-то требовал объяснений, кто-то уже доставал телефон, снимая реакцию толпы. Охрана дернулась, переговариваясь по рации.

Давид встал медленно.

Фобос даже не стал задавать вопросов — по выражению лица Давида было ясно все. Сигарета так и осталась нетронутой между пальцами, когда он коротко сказал, не повышая голоса:

— Закрыть випку. Сейчас.

Ярость накрыла её вспышкой — слепящей, гулкой, как удар по перепонкам. Ванесса уже не слышала шума зала, не чувствовала под ногами ступеней, не понимала, где заканчивается она и начинается это жгучее, раскалённое чувство, которое поднималось изнутри, сметая всё. Она ворвалась в випку почти на инерции, резко, без стука, без паузы, будто дверь и не существовала. Стул оказался в руках неожиданно легко — тяжёлый, деревянный, — и она с размаху запустила его вперёд. Он ударил Каина по плечу и задел висок, глухо треснув о стену. Тот отшатнулся, на долю секунды потеряв самодовольное выражение, и в этом коротком мгновении в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.

— Ты больная, что ли? — он быстро взял себя в руки, усмехнулся, криво, зло. — Или недотрах сказывается?

Ванесса рванулась к нему, не думая, не разбирая, пальцы сжались в кулаки, тело требовало одного — стереть эту ухмылку, заставить его почувствовать хоть тень того, через что прошла она. Но она не успела. Чужая рука сомкнулась у неё на талии — крепко, но без боли, — движение было отработанным, почти спокойным. Деймос перехватил её легко, будто знал, как именно это закончится, развернул и передал охране. Её удержали, прижав к груди чужие руки, не давая вырваться. Ванесса дёрнулась раз, второй, тяжело дыша, глаза горели, в груди всё дрожало.

Вошли Давид и Фобос, за ними — ещё двое охранников. Дверь випки закрылась, отрезая шум трибун, и внутри стало странно тихо. Давид окинул взглядом помещение, задержался на перевёрнутом стуле, потом на Каине. Его лицо было спокойным — слишком спокойным.

— Ты, как я погляжу, окончательно лишился инстинкта самосохранения, — сказал он ровно. — Выкладывать такое публично… это даже не наглость. Это глупость.

Каин фыркнул, пытаясь сохранить браваду, но в голосе уже сквозило напряжение.

— Да ладно тебе, — бросил он. — Все и так всё знали. Жаль не засняли, как пустили её по кругу несколько раз.

— Нет, — спокойно ответил Давид и сделал шаг вперёд. — Теперь знают все. И не так, как тебе хотелось.

Фобос уже говорил по телефону, коротко, чётко, называя фамилии и статьи. Деймос стоял чуть в стороне, наблюдая, как охрана фиксирует Каина, как с него медленно сползает уверенность. Ванесса перестала дёргаться. Гнев не ушёл, но стал другим — тяжёлым, холодным. Она смотрела на Каина прямо, не моргая, и в этом взгляде не было ни страха, ни слёз.