Книга Измена. Неправильная сказка, страница 48 – Любовь Попова, Елена Гром

— А с чего ей отгул-то?

— Девочка постоянно сверхурочно работает. Так что…

— Как только появится, ко мне, — рявкаю я нетерпеливо, пока в очередной раз набираю ее номер. Если она реально решила уволиться, пусть на себя пеняет. Тогда ждать не буду, трону так, что мало не покажется.

Не появилась. Пока я занимался делами и обсуждениями планов студии на будущее, я постоянно смотрел на телефон и ждал, когда он запиликает. Когда она позвонит или Кравцов с информацией.

К концу дня я так себя накручиваю, что бросаю остатки дел и еду по ее адресу. Да, конечно я знаю, где она взяла ипотеку.

Я правда рад, что она справилась. А тот факт, что с моей помощью хоть немного греет душу. Бесит конечно, что за столько лет она не разу не попросила помощи напрямую, не позвонила, как делала это раньше, но и так пойдет.

Вчера я чуть не проговорился, что помогал ей. Потом обдумав, пронял, что не буду в этом признаваться. Она должна быть уверена, что все сделала сама, иначе совсем в себе разочаруется. Мне нравится та дерзость, что к ней вернулась. Ощущение, что попал в то время, когда мы еще жили в деревни, и я пытался склонить ее к сексу. В итоге даже жениться пришлось. Сочетание в ней дерзости и умения быть послушной всегда сносило мне голову. А если в купе с той, какой она стала, то можно сдохнуть от экстаза.

По дорогам жуткие, судя по сети пробки, но прожив столько в Москве, путешествуя по миру, понимаю, что это преувеличение. И умудряюсь добраться до жилого комплекса Ани всего за полчаса. Я сбрасываю несколько звонков нужных людей, торопясь увидеть Аню.

Паркую машину и выхожу, ища в телефоне номер квартиры. Прохожу через детский двор и вдруг застываю. На карусели светлый мальчишка лет трех, которого катает Аня.

Я в ступоре врезаюсь носками в песок на площадке, прикрывая глаза, словно это может убрать ведение. Может это не ее ребенок? А если бы был ее… А может это наш? Но как она могла работать и его воспитывать. Сука, как в дешевой мелодраме. «Это мой сын?»

— Аня!

Она дергает головой, чуть запинаясь. Потом смотрит на меня, не мигая все то время, что иду в ее сторону. А потом резко берет мальчишку на руки и что — то шепчет ему на ухо.

— Аня…

— Костя. Что тебе?

— Ты на работе два дня не появлялась, — говорю на отвлеченную тему, словно это позволит мальчику исчезнуть. Хрен там плавал, он смотрит на меня огромными глазами. Изучает. Я его в ответ. На меня он с первого взгляда не похож, но может на Аню?

— Я взяла отгул, Кравцов должен был сказать.

— И что ты делала?

— Решила не быть су… повой ложкой и поехала к Никите.

— К Никите? Наглеца намазать надо было.

— Я с ним рассталась, по твоим заветам. Но я должна была сказать все в лицо.

— Ты с ним… Так… Аня, чей это ребенок?

— Мой конечно.

— Твой, — как констатация факта и в голове тут же образуется кошмар, где другой в нее кончает.

— Но не мой, — скорее утверждение.

— Ну если только твои засохшие семечки не проросли. Ему три с половиной года. Мы не виделись шесть. С математикой у тебя как.

— Нормально у меня с математикой, — рявкаю, а она тут же пацана прячет. — Прости, малыш не хотел напугать. Как так вышло?!

— Тебе рассказать, как делаются дети. Мальчик берет свое семечко, отдает девочке, а потом.

— Закончила мне мозг пудрить! У тебя же не было никого! Чей он ребенок?!