Книга Наследник чемпиона, страница 44 – Марика Крамор

Вскоре успокаиваюсь и выдыхаю: теперь у меня есть почти вся информация, чтобы работать с его нарушениями, а не гадать. Это делает мой путь в разы легче.

Отрываю взгляд от планшета. Назар сидит напротив, ожидая вердикта.

— Конкретно сейчас можешь идти играть, — констатирую я вслух. — Скорректируем нагрузку, добавим специальные упражнения. Противовоспалительную терапию обсудим чуть позже. Но, Назар… потом придется принимать более жесткие меры.

— Хорошо, — выдыхает отзывчиво.

— Ладно, — произношу я, закрывая файлы. — Основа для работы есть. Я подумаю, и позже обсудим твое восстановление. Почувствуешь усиление боли — сразу ставь меня в известность.

— Договорились, — кивает он.

Его согласие очень похоже на начало нормального делового сотрудничества. После нашей борьбы это кажется невероятным облегчением.

Он поднимается, чтобы уйти, но:

— Спасибо, что отнеслась с пониманием. Анют. Я хотел еще кое-что уточнить.

— Спасибо, что принес снимки, — отвечаю простодушно. — Слушаю.

— Все же… Насчет Ильи. Почему ты против, чтобы я на тренировку к нему приехал? Я обещал. Он же ребенок. Будет ждать.

— Давай потом. Работы много.

Мою ладонь накрывает широкая мужская.

— Ты убегаешь от разговора. Я должен к нему приехать. Почему нет?

АННА

Его ладонь оказывается теплой, почти жгучей. Дыхание сбивается, и я инстинктивно пытаюсь освободиться. Назар не держит: отпускает сразу, но след от прикосновения еще какое-то время горит на коже.

— Ты ни мне, ни моему сыну ничего не должен.

— Но я обещал!

— Уверена, тебе не впервой нарушать обещания.

Я как можно спокойнее поднимаюсь и отворачиваюсь к окну, как будто у меня здесь важное дело. Хотя я просто оказалась не готова к этому разговору. Вообще как-то все произошло слишком стремительно. Даже не выходит все спокойно взвесить.

— Ты уходишь от вопроса, — раздается у меня за спиной. Его голос, лишенный привычной железобетонной уверенности, теперь звучит настороженно. Назар останавливается у меня за спиной, чтобы и приблизиться, и сохранить странную неловкую дистанцию. — Я дал обещание ребенку, для которого это важно. Объясни мне, почему нельзя приехать на тридцать минут. Это придаст ему уверенности. А я не буду балаболом.

Пальцам все равно что перебирать: воротник халата или лежащие на подоконнике бумаги.

Почему-то именно этот момент прибивает меня к плинтусу. Я не готова что-то ответить Назару, улавливая идущий из глубины души насмешливый голос: «Трусиха. Тебе просто выгодно промолчать».

Да выгодно! Почему я должна «подарить» ему такого ребенка как Илья? Готовый маленький хоккеист, который боготворит легендарного Черкассова! Это мой сын, а Назар предпочел спорт нашей возможной семье, вот и пусть наслаждается своей жизнью, летящей на дно, с почти отказавшим коленом! Это же было для него великое счастье!

«Потому что это эгоистично. А ты всего лишь боишься остаться где-то на задворках рядом с ненавистной громкой фамилией Илюшиного кумира».

Оборачиваюсь, взглядом исследуя пол. Что угодно, лишь бы не встречаться глазами с ним. Сейчас Назар легко прочтет в нем все: и не тускнеющую до сих пор обиду, и страх, и злость, и бессилие, и ту дурацкую дрожь, что пробегает по рукам.

— Назар, — возражаю я в стол, вновь перекладывая бумаги. — Ты посторонний человек в его жизни. Я не хочу, чтобы вы пересекались вообще.