Книга Наследник чемпиона, страница 91 – Марика Крамор

— Многие болельщики переживают, вернетесь ли вы в большой спорт. Что скажете?

Пауза. Назар поднимает взгляд, но не улыбается, в его глазах клубится осмысленность, а еще, он знает цену своего возвращения. Вопрос не из легких, но Назар отвечает четко. Кстати, он на все вопросы отвечает честно. Даже если они ему и не нравятся, он лишь сглаживает углы.

Сейчас же Назар, закидывает ногу на ногу и задумчиво поглаживает подбородок.

— Я не знаю, — вдруг твердо проговаривает он, ладонью слегка рассекая воздух. — Как это странно ни звучит, но я действительно не знаю. Раньше я бы автоматически сказал безоговорочное «да», — объясняет он, а я впиваюсь в экран глазами. — Теперь же надо понимать, что решение зависит не только от меня. Есть клуб, есть врачи. Если смогу восстановиться и вновь стать цельным, то вернусь. Если нет — зачем мне топить команду? — задает логичный вопрос.

Чашка в руке слегка подрагивает. Касаюсь губами ободка — кофе уже остыл, а я и не заметила.

— То есть вы допускаете возможность, что восстановиться не сможете?

Назар вздыхает. Он разбирает каждый вопрос, обдумывает каждый ответ. Не ляпает абы что, а полноценно принимает участие в разговоре, вдумчиво подхватывая запросы. Это создает впечатление собранности, внимательности, рассудительности и откровенности. Спортсмен, готовый поделиться тем, что у него внутри. Спортсмен, который добился успеха и высот, недостижимых для многих других.

— Сейчас я работаю над реабилитацией и новыми проектами. Планы есть. Спорт навсегда останется в моей жизни, но это же не вся жизнь. Хотя раньше я думал совсем иначе.

Назар смотрит в объектив, в его глазах можно подметить задорные искорки.

Я добавляю громкости на телефоне.

— А что еще поменялось в вашем мировоззрении? Есть что-то, о чем вы очень сильно сожалеете и хотели бы исправить?

Аккуратный надрез скальпелем сделан профессионально, и вот перед нами уже зияющая рана.

Глаза Назара становятся немного отстраненными, как будто он намерено закрывается, но ведущий чувствует, что уже ухватил момент.

— Уверен, в жизни каждого человека есть такие моменты, и я не исключение, — признается Черкассов. Так странно наблюдать за тем, как он анализирует прожитые годы.

— Поделитесь с нашими зрителями? — не отпускает ведущий, поправляя очки и заинтересованно поглядывая на Назара.

— Это слишком личное. Я бы не хотел обсуждать на камеру, это не та тема, которую стоит превращать в заголовки.

— Некоторые вещи остаются с нами навсегда и отравляют душу? — очень тонко подмечает мужчина, меняя тактику.

— Да, что-то вроде того, — соглашается Назар вроде бы и невзначай, но я-то слышу его голос и знаю все его оттенки.

Мне бы закрыть видео, ни к чему слушать все эти признания на публику, но что-то держит у экрана, не позволяя нажать на крестик.

— Назар, ваши фанаты часто задаются вопросом… Ваш номер — тринадцать, и вы всегда отшучивались, что это для вас счастливое число. Но так ли на самом деле?

Взгляд Черкасова слегка уезжает в сторону, будто он вглядывается в даль, за кадр. Взор его становятся мягче, но в этой мягкости есть что-то настолько тяжелое, что оказывается неподъемным грузом.

— Это все… — он прочищает горло, выстраивая между собой и ведущим тонкий барьер, — это все туда же. В кучу о сожалениях.