Книга Наследник чемпиона, страница 93 – Марика Крамор

— У вас есть ребенок? — ведущий второй раз за передачу округляет глаза. Он абсолютно потрясен. Не ожидал такого поворота.

В голосе гостя переливаются нотки гордости, что заставляет меня и ехидно ухмыльнуться, и довольно улыбнуться.

— Да, — воодушевленно признается Черкассов при всем «честном народе», не глядя в камеру. — У меня сын.

— Никогда не слышал об этом, — едва находится с ответом ведущий, хотя ведет себя достойно: быстро справляется с изумлением.

— Никто не слышал. Ему семь. Скоро исполнится.

Мужчина прозорливо прищуривается:

— И вы часто видитесь?

— Сейчас да, — спокойно уверяет Назар.

— А раньше?

— К сожалению, раньше мы не общались.

— Почему? — осторожно интересуется ведущий.

— Так… сложились обстоятельства, — находится с ответом Назар, отказываясь вдаваться в подробности своей личной жизни. То есть… нашей. — Каждая встреча с ним, как взрыв. Это как новый смысл жизни. Важнее, чем там, на льду. Там тебе быстро найдут замену. А здесь — нет. Меня ему никто не заменит, а мне никто не заменит его.

Эффект произнесенных слов нужно еще суметь переварить, и у ведущего уходит на это прилично времени.

— Значит, вы не вместе живете?

— Нет, он с мамой живет, — проговаривает Назар как нечто само собой разумеющееся.

— Вот как. Я думаю, наши зрители будут ошеломлены этим открытием. О маме своего ребенка расскажете что-то?

На лице ведущего столько внимания, что я диву даюсь.

— Она не публичный человек. Без ее разрешения я о ней ничего рассказать не могу, — припечатывает Назар, приправляя извиняющейся улыбкой свое заявление.

Мне вдруг захотелось коснуться кончиками пальцев его губ. Да… я не разрешаю ничего обо мне рассказывать…

— Вы с ней, как я понимаю, в хороших отношениях? — продолжает наступление ведущий, стараясь выпытать что-то интересное.

— Наверное, бывает и лучше, — признается он нехотя.

Назар криво усмехается, и слова его отдают горечью.

— Вы ждете, что ваш сын пойдет по вашим стопам?

— Это неважно, — огорошивает Черкассов всех, включая меня.

— Как? Разве вам не хотелось бы, чтобы он тоже профессионально играл в хоккей?

— Он уже играет и довольно неплохо. Но мне это непринципиально — я поддержу любое его начинание.

— Значит, на хоккее свет клином не сошелся?

— Совершенно верно. Сын хоть и маленький, но у него есть свои интересы. Придет время — пусть сам думает и делает выбор. Свой я сделал. На его влиять не собираюсь.

— Назар, а закрыл ли в свое время ваш выбор другую дверь?

Вопрос с подковыркой.

Назар пытается отшутиться и чарующей улыбкой замять неудобные для него уточнения.

— Вы вот вопросы какие-то задаете… сложные! — смеется он немного стеснительно, не желает никого впускать на свою территорию.

— У меня почему-то сложилось такое впечатление, — ведущий сверкает глазами и поправляет микрофон, чтобы движение показалось обыденным: — что чувство вины, которое тянется из прошлого, номер тринадцать и текущая ситуация с вашей, скажем так, несостоявшейся семьей, — это все взаимосвязано. Можете как-то прокомментировать?

Назар вновь прикрывается озорной улыбкой, видно, что он ничего пояснять не собирается, но тем не менее, отбивается корректно.

— А можно следующий вопрос? — отмахивается.

— Как же так? Вы столь сильно заинтриговали наших зрителей и не хотите ответить, — примирительно подмечает ведущий.