Онлайн книга «По осколкам твоей лжи»
|
Если так, то я не доставлю ему этого удовольствия. — Ди?.. — Что? — отзываюсь немного зло. — Так ты счастлива или нет? — не отстает он. — А тебе какая разница?! — вспыхиваю я, фиксируя узел на его повязке. — Минувшие четыре года тебе было плевать, счастлива я или нет! Закончив с обработкой раны, я отшатываюсь назад и, включив кран, принимаюсь яростно споласкивать руки. — Это не так, — раздается за спиной тихое, но твердое. — Я думал о тебе каждый день. Каждую ночь. Каждую минуту своей лишенной смысла жизни. Я замираю. Гляжу на льющуюся из крана воду и с ужасом понимаю, что на глаза наворачиваются непрошенные слезы. — Ты сам лишил свою жизнь смысла, — хриплю я. — Сам разрушил все до основания… Себя, меня, нас… — Я знаю. Прости меня, Диора. Умоляю, прости, — его голос становится ближе. — Это не оправдание, но до встречи с тобой у меня была такая хуевая жизнь. А потом, словно яркая вспышка, появилась ты. И я был счастлив с тобой. Клянусь богом, счастлив. Но проблема в том, что до тебя меня никто и никогда не любил. Я не понимал, что любовь может стать исцелением, что, идя на свет, можно выбраться из мрака... Я был сбившимся с пути дикарем, который раз за разом делал неверный выбор, — Ранель выдерживает небольшую паузу и со вздохом продолжает. — Я предал тебя, Диора. Но вместе с тем я предал и себя. Потому что все эти четыре года были рукотворным адом без всякой надежды на спасение. А теперь я вновь повстречал тебя и… Не выдержав, я оборачиваюсь. Направляю на демона прямой испытующий взор и с изумлением замечаю в его лице палитру самых разных, но, несомненно, искренних эмоций. Тут и печаль, и раскаяние, и боль, и страх, и отчаяние, и скорбь, и желание заслужить прощение... Впервые в жизни Ранель выглядит уязвимым. Впервые в жизни обнажает свое израненное нутро. Он рано повзрослел. Рано похоронил родителей. Рано пропитался ядом цинизма. Рано потерял веру в людей. Порой тяжелый жизненный опыт калечит похлеще любой автокатастрофы. Внешне человек остается здоровым и целым, но это вовсе не значит, что внутри все так же благополучно. Раны души не кровоточат. Однако боль, которую они доставляют, иногда в стократ сильнее физической. — А теперь я повстречал тебя, — сделав шаг вперед, он продолжает прерванную мысль, — и мне кажется, что я снова вижу свет в конце тоннеля. Еще один шаг. Напряженный взгляд глаза в глаза. Учащенное дыхание, постепенно становящееся общим. — Ранель, не надо… Испуганно вжимаюсь поясницей в столешницу гарнитура, потому что отступать мне некуда. Я в западне. Одна часть меня хочет освободиться из плена мощной ауры демона, а другая отчаянно мечтает о том, чтобы его руки наконец коснулись моего истосковавшемся по ласкам тела… — Я люблю тебя, Шахерезада, — грудь Ранеля упирается в мою, а его губы замирают в сантиметре от моего рта. — Я так тебя люблю, что самому страшно… Я закрываю глаза и, зажмурившись, принимаю его горячий взволнованный поцелуй. Отвечаю теплом на тепло. Впитываю долгожданный вкус его губ и пьянею от острого, почти наркотического удовольствия… Мне тоже страшно. Но я ныряю в омут с головой, потому что тоже все еще люблю… Глава 23. Диора Поначалу наше слияние напоминает поцелуй двух робких школьников. Без языка, без рук, без намека на животную страсть, с которой мы совокуплялись в былые времена… |