Книга Зови меня Златовлаской 2, страница 134 – Татьяна Никандрова

Поначалу я соображала довольно туго. Наверное, сказывалось отсутствие интеллектуального напряжения в течение последних нескольких недель. Да и на слух воспринимать задания было непросто. Но постепенно я втянулась в процесс и даже почувствовала некий азарт. Будто это были не нудные тесты ЕГЭ, а викторина.

Русский я знала на твердую четверку, а вот Влад, как выяснилось, был отличником по этому предмету, и иногда, когда я ошибалась, напоминал мне правила.

В одном из заданий требовалась определить правильную форму родительного падежа для предложенных слов. Я ломала голову, размышляя над тем, какой вариант ответа выбрать.

— Так, первый точно отметаем, потому что надо говорить "помидоров", а не "помидор". Это я наверняка знаю, – рассуждала я вслух. – С "граммами" та же фигня. А вот "туфли" и "сапоги" меня смущают.

— Думай-думай, голова, – подбодрил Влад.

— Нет, серьезно, я не помню "туфель" или "туфлей"?

— Ну ты че? Вспоминай стихотворение.

— Какое стихотворение?

Ревков усмехнулся и продекламировал:

Одна пара модных туфель

Стоит как огромный трюфель.

Зато кожаных сапог

Накупил я сколько смог!

— Ты сам это придумал? – улыбнулась я.

— Нет, конечно! В школе учили.

— Прикольно, – отозвалась я, повторяя четверостишие, чтобы запомнить.

За полтора часа мы с Владом неплохо продвинулись. Я освежила в памяти теорию и выполнила довольно много практических заданий.

— Наверное, на сегодня хватит? – жалостливо спросила я, чувствуя, что мозги потихоньку начинают закипать.

— Окей, – Влад глянул на часы и, чуть наклонившись ко мне, спросил. – У нас осталось тридцать минут. Чем займемся?

— Не знаю, – пожала плечами я. – Выбор невелик.

— А хочешь, я что-нибудь нарисую тебе на гипсе? – глаза у Влада загорелись.

Я припомнила рисунки с подписью "Златовласка", которые случайно нашла у него в квартире и заулыбалась.

— Давай.

Он придвинулся поближе к моей ноге, вооружился ручкой и принялся творить. Я с любопытством наблюдала, как постепенно на белой и шероховатой поверхности гипса стала вырисовываться картинка. Лицо Влада было сосредоточенным и напряженным, будто писал научную диссертацию, а не валял дурака.

— Что это? – я указала пальцем на странного вида продолговатое пятно, которое Ревков довольно долго закрашивал.

— Сейчас поймешь, – пообещал он.

Я вглядывалась в очертания предметов, которые так усердно рисовал Влад, и тут до меня дошло, что он пытался изобразить. Художественные навыки Ревкова явно уступали музыкальным, но не узнать эту картину было просто невозможно.

Широкая полоска реки. Звезды, сияющие в небе. И два человечка, держащиеся за руки.

— Это же тот вечер, когда ты приехал ко мне на День рождения и мы поехали на пляж! – я хлопнула в ладоши.

— И купались в реке, – кивнул Влад.

— И смотрели на звезды!

— И занимались любовью.

Наши взгляды пересеклись, и я смущенно опустила глаза, чувствуя, как щеки наливаются жаром. В этом был весь Влад. В любой момент мог вогнать меня в краску, а сам при этом сохранял поразительную невозмутимость.

— Ты обещал, что мы будем общаться по-дружески, – напомнила я, теребя край одеяла.

— Извини, – он провел рукой по волосам. – Просто я слишком часто об этом думаю.

— Думай лучше о том, как бы натаскать меня так, чтобы я сдала ЕГЭ на сто баллов, – улыбнулась я.