Книга Слабо не влюбиться?, страница 159 – Татьяна Никандрова

— Вась, прости мне мою резкость, — Грановская протягивает руку и находит мои теребящие салфетку пальцы. — Просто я уже почти двадцать лет смотрю на вашу бесконечную драму и гадаю, когда вы уже наконец повзрослеете.

— Я-то давно выросла! А вот Артём как был ребенком, так им и остался.

— Ну не знаю… Ваша последняя встреча доказывает обратное. Он открыто признался в чувствах, предложил попробовать сначала. И даже после твоего откровенно мерзкого поступка на турбазе притащился к тебе домой с медведем. Чего ты еще от него хочешь? Чтобы он с крыши сбросился, доказывая безмерную любовь к тебе?

— Я хочу, чтобы у нас было взаимно! — выпаливаю с негодованием. — А игра в одни ворота — это не любовь!

— Игры́ в одни ворота не существует, потому что в любом конфликте замешаны две стороны! — вслед за мной распаляется Лерка. — Я не спорю, Соколов много в чем виноват, но и ты, Вась, не безгрешна.

— Если бы он любил меня, то не пропал бы на пять лет, — всхлипываю я.

К горлу поднимается ком, а глаза застилают слезы.

— Но ведь за эти пять лет ты тоже ни разу ему не позвонила, — раздается в повисшей тишине.

Я накрываю лицо ладонями, стремясь спрятать всколыхнувшиеся чувства. Сейчас я обнажена и уязвима, а сердце вновь наполняется притупленной временем тоской. Грановская режет по живому. Не щадя и не жалея.

— Да, не позвонила. Потому что он уехал не попрощавшись, Лер. А если он сейчас еще и женится, то я…

— О, ну разумеется! В твоем идеальном мире он еще и жениться не должен, да? — усмехается она. — Только напомни, пожалуйста, почему?

Я отнимаю руки от лица и непонимающе гляжу на подругу. Она всерьез спрашивает? Или издевается надо мной?

— Ладно, Вась, давай я сэкономлю время и скажу все, как есть, — вздыхает Грановская. — Соколов женится. Потому что ты четко дала понять, что он тебе не нужен. А его невеста… Знаешь, она не самый проигрышный вариант. И она действительно его любит.

— Ты… Ты знаешь Аделину? — уточняю ошарашено.

— Пересекались пару раз на тусовках, — Лерка пожимает плечами. — Она Соколову в рот заглядывает. И совершенно не скрывает, что нуждается в нем.

— И где он только таких находит, — презрительно фыркаю.

Да, знаю-знаю, во мне опять говорит уязвленное эго.

— Суть в том, что мужчины не читают наших мыслей, — продолжает подруга, проигнорировав мой выпад. — Это ты отшиваешь его, а в душе надеешься, что он каким-то чудесным образом прознает о твоей любви. А он-то думает, ты просто его отшиваешь.

— Но разве, если любишь, не нужно бороться до конца? — не унимаюсь я.

— А где он, этот конец, Вась? Не там ли, где тебе отвечают четким «нет»? — Лера вновь разводит руками. — Ты мне очень дорога, поэтому позволь, я буду откровенной. Ты замечательный человек, но твоя главная проблема в том, что ты судишь людей по себе, — она цепляет мой взгляд и снова переплетает наши пальцы. — Пойми, пожалуйста, не все тащатся от страданий так же, как ты. Не все предпочитают дорогу, которая сплошь усыпана битым стеклом. Не все готовы годами стучаться в закрытые двери. Есть люди, которые всячески стремятся облегчить свою жизнь и сделать ее счастливой. И не надо ставить им это в вину. Лучше у них поучиться.

— Ты считаешь, что я тащусь от страданий?

Леркины откровения настолько обескураживают, что я даже не знаю, как мне на них реагировать: смеяться или плакать.