Книга Бунтари не попадают в рай, страница 2 – Татьяна Никандрова

— Отвали!

Девушка пытается скинуть Его руки, но Он не сдается, все крепче и крепче прижимая Ее к себе. Между ними завязывается борьба: Она дергается, рыпается, кусается, а Он не отпускает. Держит Ее, злую и рычащую, в своих объятьях и при этом глядит с какой-то странной щемящей нежностью…

Она бьет Его кулаками в грудь, посылает Ему проклятья, царапает Его шею, как сбесившаяся кошка. А Он не просто терпит, нет… Он улыбается.

Улыбается так, словно Ему нравится это сумасшествие.

Короткий рывок – и вот Он, слегка наклонившись, упирается в Ее лоб своим. Смотрит пронзительно и остро, будто хочет пролезть в Ее голову, прочитать все мысли. Под Его напором Она замирает и, кажется, даже перестает дышать. Ресницы трепещут, а тонкие пальцы дрожат.

Он подается вперед, к Ее рту, но Она не позволяет себя поцеловать. В отчаянной попытке протеста хищно вонзается зубами в Его нижнюю губу и слегка оттягивает ее на себя. Вызывающе и дерзко, словно проверяет на прочность, заставляя отступить…

Но парень не отступает. Наоборот, еще теснее прижимается к ней животом.

— Нужен или нет? – повторяет почти беззвучно, ласково проводя рукой по Ее волосам.

— Ты же знаешь, что нужен, – обессиленно выдыхает Она, уступая его натиску. – Нужен, безумец чертов!

Его рот расплывается в довольной улыбке, а затем… Затем Он целует Ее. Страстно. Самозабвенно. Не замечая никого вокруг.

Какая жестокая ирония: парень, которого я люблю, целует девушку, которую я ненавижу. А ведь именно она несколько лет назад превратила мою жизнь в кромешный ад.

Я смотрю на них с широко распахнутыми глазами и чувствую себя так, будто в сердце воткнули тупой нож и медленно проворачивают его по кругу. Лезвие не режет, а рвет. Задевает аорту, царапает вены, повреждает мышечную ткань.

Больно, черт возьми.

Очень больно.

Провожу рукой по мокрым щекам, поплотнее запахиваю куртку и, стараясь игнорировать ватную слабость в коленях, разворачиваюсь в противоположную сторону. Сначала я бреду медленно, еле-еле передвигая ногами, но постепенно ускоряюсь и срываюсь на бег.

Я знаю, что от самой себя не убежишь, но… Черт подери! Иногда так хочется!

Останавливаюсь у самого парапета, обхватываю ладонями холодное металлическое ограждение и, с трудом переводя дыхание, наклоняюсь вниз.

Высоко, конечно, но это ничего. Это даже к лучшему. Высота окрыляет. Дарит свободу и отчищает сознание. Дает возможность начать с чистого листа…

Перекидываю через перила сначала одну ногу, затем вторую, а потом повисаю над пропастью на вытянутых за спиной руках.

Мне хорошо. Правда хорошо. В эту секунду я почти не чувствую боли. Только облегчение и острую решимость. Да, я должна быть смелой. Хоть раз в жизни, но должна.

Один шаг. Совсем крошечный, но значащий для меня так много.

Ведь, чтобы обрести, нужно потерять.

Чтобы взлететь, нужно упасть на самое дно.

А чтобы воскреснуть, нужно испепелиться.

Глеб

— Угон моего автомобиля! Поджог подсобного помещения! Курение на территории колледжа! Бесконечные срывы занятий! Анна Валерьевна, мне продолжать? – брызжет слюной директор, чья красная, заплывшая жиром морда трясется он негодования. – Ваш сын, простите за прямоту, настоящий беспредельщик, и больше терпеть его выходки я не намерен! Так что решайте сами: либо колония для несовершеннолетних, либо перевод в другой колледж! Выбор, думаю, очевиден!