Книга Бунтари не попадают в рай, страница 50 – Татьяна Никандрова

— Да-да, проходите, – кивает девушка.

Все еще пребывая в шоке, шагаю в аудиторию и, усевшись рядом со Стеллой, приглушенно интересуюсь:

— Кто это?

Проследив за моим взглядом, соседка невозмутимо отвечает:

— Елена Алексеевна, русичка наша.

— А как же Лидия Максимовна? – недоумеваю я. – Она же вроде русский и литру вела…

— Так она заменяла просто, – пояснят Стелла. – Еленка на больничным три недели валялась, с воспалением легких вроде… Кому-то же надо было предмет вести?

— Ну да, – потрясенно шепчу я.

Елена Алексеевна, значит. Русичка. Ну дела.

Кто бы мог подумать, что зацепившая меня девушка окажется моей преподавательницей? Она же такая молодая… Должно быть, институт едва закончила.

Вновь перевожу внимание на Елену, которая подошла к доске и ровным, хорошо поставленным голосом объясняет новую тему. Кажется, она говорит о знаках препинания в прямой речи, но смысл ее слов я улавливаю лишь наполовину. Причиной тому резко нарушившийся слух и внезапно обострившееся зрение.

Я ловлю себя на том, что опять рассматриваю ее. Даже не просто рассматриваю, а любуюсь. Откровенно и беззастенчиво. Сегодня волосы девушки распущены и мягкими русыми волнами покрывают плечи и спину. Она чем-то напоминает свою тезку из древнегреческой мифологии, Елену Прекрасную. Такая же утонченная и возвышенная.

Девушка облачена в скромное серое платье ниже колена, единственным украшением которого является белый кружевной воротничок, а ее стройные ноги обуты в черные лодочки на небольшом каблуке. Ничего кричащего и ультрамодного, но боже… Как же ей идет этот наряд! Он так ненавязчиво подчеркивает плавные изгибы ее тела, так деликатно облегает грудь, что у меня аж дыхание от столь очевидной эстетичности захватывает!

— Егор ты чего завис? Пиши, – Стелла легонько толкает меня локтем, приводя в чувства.

— Ага, пишу, – бормочу я, хватаясь за ручку.

— Ты как, нормально? Голова не болит? – интересуется она, кидая на меня сочувственный взгляд.

— Болит, но скоро пройдет. Я анальгина выпил.

Пытаюсь сосредоточиться на записях, выведенных мелом на доске, но взгляд то и дело дергается к Елене. Она уже отошла к столу и с вдумчивым видом листает учебник.

Блин, да с такой паршивой концентрацией я точно по учебе скачусь! Надо немедленно брать себя в руки!

— Ребята, теперь давайте откроем двести двадцать восьмое упражнение, – говорит Елена. – Внимательно прочитайте первое предложение и подумайте, есть ли здесь прямая речь? Воронин, как по-твоему?

— Эм… Ну… Вроде да, – неуверенно мычит одногруппник.

— И каким способом она передана?

Воронин молчит, явно не догоняя, что от него хотят слышать, и я, воспользовавшись его заминкой, произношу с места:

— Несобственно-прямой речью.

— Совершенно верно, – лучистый взгляд Елены перемещается ко мне. – Только прежде, чем отвечать, нужно поднять руку. Как ваша фамилия?

— Янковский, – отвечаю я.

Пульс барабанной дробью шарашит по вискам, а ладони вмиг становятся влажными. И это только потому, что она опять смотрит прямо на меня. Открыто и внимательно.

— Ну что ж, Янковский, скажите нам, как вы определили, что в данном предложении используется несобственно-прямая речь?

— Здесь есть совмещение прямой и косвенной речи. На синтаксическом уровне прямая речь никак не выделяется из авторской, но при этом сохраняет лексические и грамматические элементы, присущие речи говорящего.