Книга Никто не узнает, страница 106 – Татьяна Никандрова

Олег делает небольшую паузу и переводит взгляд к окну.

— Я до последнего верил, что смогу тебя переубедить. Думал, твое нежелание иметь детей — это лишь посттравматический синдром и со временем, когда рана затянется, в тебе вновь проснется материнский инстинкт. Но я ошибся. Годы шли, а ты все так же стояла на своем, — муж сглатывает и разочарованно качает головой. — Знаешь, пару лет назад я даже решился на отчаянный шаг: взял упаковку твоих противозачаточных и отвез их знакомому фармацевту, чтобы он заменил таблетки в блистере на пустышки. Я понимаю, это нечестно, но я так хотел ребенка, Карин…

Олег говорит и говорит, но я больше его не слышу. Фокус внимания из вне смещается во внутрь. От груди к горлу поднимается горький, царапающий ком, а глаза начинает щипать от слез.

Теперь мне все ясно. Вот, почему гормоны «не сработали», и я забеременела. Мой муж, страстно мечтающий о детях, подменил таблетки. Принял решение за меня. Не спросил и не посоветовался.

Первый порыв — накричать и обвинить. Сказать, что он не имел права так со мной поступать. Ядовито выплюнуть, что это мой выбор и мое тело. Обозвать негодяем.

Но внезапно вспыхнувший гнев так же внезапно гаснет. Тухнет, словно свеча на морозном ветру. Возможно, потому что моя совесть перед Олегом тоже нечиста, а, возможно, из-за резко нахлынувшего осознания: прошлое уже не изменить. Неважно, как громко я буду негодовать и возмущаться, повлиять на события почти двухгодичной давности не в моих силах.

Сейчас я имею то, что имею: разбитое сердце, попранную гордость и разрушившиеся до основания надежды. И когда жизни уже надоест меня пинать? Или нескончаемая черная полоса — это максимум, на что я могу рассчитывать?

Утираю соскользнувшую по щеке соленую каплю и вновь обращаюсь в слух. Кажется, Олег рассказывает о том, как тяжело ему со мной жилось и как отчаянно он сопротивлялся влечению к Юленьке. Его послушать, так он просто герой. Столько лет держался, не изменял, а потом взял и сорвался. Потому что он, видите ли, просто человек и ничто человеческое ему не чуждо.

Хм, забавно. А вроде обещал не оправдываться.

— А то, что она забеременела… Черт, ну, конечно, я этого хотел! — продолжает изливаться муж. — Мне ведь уже сорок один, Карин! А кроме работы в жизни ничего нет! Зачем вообще нужны эти деньги, если их даже оставить некому? — он разошелся не на шутку. Машет руками, жестикулирует. Бурно выплескивает скопившееся напряжение наружу. — Если честно, я просто не знал, как найти компромисс между нашим браком и стремлением иметь нормальную семью…

Последние два слова острой бритвой проходятся по сердцу. Нормальную семью. Олег хочет иметь нормальную семью. А чем же тогда были мы все эти десять лет? Дешевым суррогатом? Неудачно затянувшейся попыткой?

— Как хорошо, что теперь искать компромисс не нужно, — с мрачной иронией вставляю я.

— Что ты имеешь в виду? — муж вскидывает на меня взгляд так, будто, увлекшись своим монологом, забыл о моем присутствии, а теперь вот резко вспомнил. — Почему не нужно?

— Ну как почему? — усмехаюсь я. — Теперь тебе ничего не будет мешать строить нормальную семью.

— Карин, пожалуйста, не руби с плеча, — прикрыв веки, он поджимает губы и вновь мотает головой. — Я запутался, оступился, но это же не повод…