Книга Никто не узнает, страница 107 – Татьяна Никандрова

— Ребенок от другой женщины не повод для развода? — пораженно подхватываю я. — Ты в своем уме, Олег?

Он смотрит на меня так устало и измученно, что на секунду, буквально на секунду в душе вздрагивает нечто, отдаленно напоминающее сочувствие. Вероятно, жалеть мужа-изменщика — это психиатрический диагноз, но с другой стороны — как мне его не жалеть, если полтора года назад я была точно в такой же ситуации?

Я прекрасно помню, как металась между ним и Богданом. Между «правильно» и «хочу». Между привычкой и любовью. Помню, свои слезы, утопленные в подушке. Помню боль, раздирающую сердце…

Помню и до сих пор расплачиваюсь за неправильный выбор.

Почему в жизни порой все так сложно? Или люди сами склонны усложнять? Ведь наш с Олегом союз уже давно дал трещину, так почему мы не разошлись сразу? Почему не стали пытать счастья с другими? Зачем держались за отношения, которые обоих совершенно не удовлетворяли?

Ответ, если вдуматься, лежит на поверхности. Мы боялись. Страх перемен — самый сильный, самый ядовитый и самый парализующий. Именно он вынудил на с Олегом цепляться за то, что ранит, и воскрешать то, что давно умерло.

А еще мы, наверное, хотели поддержать друг друга в связи со смертью Максимки. Согласитесь, ужасно разводиться после того, как вместе похоронили сына. Иногда ошибочно кажется, что общее горе повязывает людей вместе, но на деле оно так же легко может их разлучить. В результате потери ребенка я перегорела идеей стать родителем, а муж, как выяснилось, до сих пор ей живет. Вот вам и формула разрыва.

— Послушай, Олег, — твердо говорю я, собравшись с мыслями. — Ты мне изменил. У тебя будет ребенок от другой. И именно поэтому мне нужен развод. Тихий и мирный. Бизнес и недвижимость в Штатах забирай себе, на это не претендую. Московская квартира — моя, остальное имущество можем поделить пополам.

Олег ошалело хлопает глазами, явно не поспевая за ходом моих слов. Такая реакция вполне понятна: мысль о разводе для мужа пока в новинку. А вот я во времена отношений с Богданом прокручивала эту ситуацию в голове десятки раз, поэтому и держусь так невозмутимо.

Даже странно, как легко рвется наша застарелая связь. Ну, по крайне мере, по моим ощущениям. Нет ни тоски, ни сожаления, ни желания что-то исправить. Лишь удивительная легкость и шальное чувство свободы, будто от многолетних оков избавилась и полной грудью задышала.

— И это все? — потрясенно произносит Олег после долгой паузы. — Никаких сцен, истерик, разбитой посуды? У нас с тобой брак распадается, а тебя только детали развода волнуют?

Он явно поражен моим спокойствием. Должно быть, в очередной раз убеждается, что был женат на бесчувственной ледышке. Бедный мужик старался, изменял, на сцену ревности рассчитывал, а на него даже ни разу не прикрикнули. Вот это разочарование.

— Наш с тобой брак распался уже очень давно, а сейчас просто настал момент истины, — философски замечаю я, вставая с дивана и направляясь в гостевую спальню, в которой планирую ночевать. — Ложись спать, Олег, а то впереди еще много бессонных ночей. Ты же знаешь, новорожденные дети много плачут.

Четыре месяца спустя

Карина

— Боже мой, дорогая! Я не могу поверить, что мы наконец встретились! — щебечет Инесса, распахивая входную дверь и затаскивая меня внутрь своего просторного дома. — Сколько уже прошло? Года два, не меньше?